- Все гораздо проще, чем вам кажется, - усмехнулся оберсткапитан. - Как только вы сойдете с трапа в нейтральной Финляндии, о ваших приключениях немедленно станет известно многим серьезным людям. Пусть потенциальные объекты вербовки знают, что мы добры, милосердны и умеем держать свое слово. И каждый агент получает достойное вознаграждение. Даже самый бесполезный.
- Вы случайно не приходилось иметь дело с Леопольдом Магрудером? - живо поинтересовался Хеллборн. - Или моим шефом, адмиралом Гильбертом?
- Неоднократно, - кивнул "Рэнкин".
- Вот и мне показалось, что вы кого-то цитируете, - ухмыльнулся альбионец.
- Счастливого пути, мистер Хеллборн! - не стал спорить собеседник.
- Приятно оставаться, - буркнул Джеймс.
Над покоренной Монопланией бушевал обычный тропический ливень. Улицы города были забиты солдатами и боевыми машинами, кое-где дорогу преграждали свежие развалины. Сидевший за рулем штабного автомобиля капитан Розен то и дело извергал проклятия:
- Так мы никогда не попадем в аэропорт!
- Не беспокойся, цеппелин без нас все равно не улетит, - заметил его хладнокровный товарищ Маржерет.
- Спасибо, успокоил. Твою задницу, что на этот раз?! В чем дело, лейтенант?! - заорал Розен, опуская боковое стекло.
- Буквально одну минуту, герр капитан, - поспешил с ответом молодой офицер. - Мы только расстреляем дюжину местных вервольфов, и вы сможете продолжить путь.
- Поторопитесь, - буркнул Вальтер Розен.
- Gruppe! Achtung! Feuer!!!
ТЫЩ-ТЫЩ-ТЫЩ!
- Прекрасно, поехали отсюда, - пробурчал по-прежнему недовольный Розен.
- Стоять! - внезапно рявкнул до того спокойный Маржерет. - Куда?!
- Не беспокойтесь, я и не думал убегать, - спокойно сказал Хеллборн, когда спутники догнали его. - Я просто должен был убедиться.
Да, это она. Это милое личико в диагональных шрамах, этот расплющенный нос персидского котенка невозможно было забыть или с кем-то перепутать. Кто-нибудь еще? Хеллборн окинул взглядом лежащих у стены. Нет, с остальными трупами он раньше нигде и никогда не встречался. Покойтесь с миром. А с тобой милая, нам предстоит особенное прощание.
Джеймс оглянулся и внезапно сорвал макану с пояса ближайшего солдата. У солдатского меча было мало общего с обсидиановым оружием древних ацтеков -- разве что дизайн и не совсем точное название. Современные гермексиканские маканы штамповались на военных заводах из обычной оружейной стали. Макана взлетела и опустилась - ШМЯК! Разоруженный солдат немедленно пошел блевать - странно, с чего бы это, удивился Хеллборн. Он за последние дни на всякое должен был насмотреться. Лейтенант, командовавший расстрелом, всего лишь закашлялся. Розен поморщился и ничего не сказал.
- Зачем вы это сделали? - спокойно спросил Маржерет. К нему снова вернулось хладнокровие.
- Я должен был убедиться, - столь же спокойно повторил Джеймс. - Она была из родом из могущественного племени живых мертвецов. Как и все мы, ха-ха-ха! Ее уже убили однажды, в дамской комнате ресторанчика в Касабланке, но она снова воскресла. Конечно, даже отрубленная голова не дает стопроцентную гарантию, но все-таки повышает наши шансы на успех! Ха-ха-ха!
Он поднял ее за волосы, посмотрел в остекленевшие глаза и ласково улыбнулся.
Гром и молния.
"Я человек дождя, Пати. Все было хорошо - и хорошо, что было. Встретимся на той стороне!"
Глава 45. Альбионская полночь.
Трудно поверить, но всего неделю назад Джеймс Хеллборн планировал обставить свое долгожданное возвращение в Альбион как можно более пафосно и возвышенно. Например, расцеловать причальную вышку дирижабля. Или пропитанный соляркой и машинным маслом бетонный причал в конце Великого Туннеля. Но за последнюю неделю столько всего произошло, что Хеллборн даже не заметил, как оказался под куполом Фрэнсисбергского аэровокзала.
За его стенами и окнами бушевала очередная альбионская гроза. Август - последний месяц антарктической зимы, но зима в этом году выдалась на редкость теплая. Не только в Мире Уцелевших Египтянцев, но и здесь. Гром, вода, молния - и ни намека на снег, если не считать градины размером с хороший мандарин.
"Хаос, первозданный хаос", - подумал Джеймс Хеллборн, бросая растерянные взгляды по сторонам. Нет, он не имел в воду безумный ливень. - "В эти дни пал не только Фрэнсисберг. Рухнул весь наш мир, окончательно рухнул - и погрузился в первозданный хаос".
Здание аэровокзала было битком набито захватчиками. Они сидели или спали на своих рюкзаках вдоль стен; или же бродили по залам и коридорам, бряцая оружием. Белголландцы среди них были в явном меньшинстве. Солдаты всевозможных рас и неизвестных наций, они носили самые невероятные мундиры и доспехи, а про загадочные винтовки и пулеметы и говорить нечего. Ведя между собой обычные солдатские разговоры, они пользовались английским, немецким, голландским языком; иногда - совсем непонятными наречиями или диалектами; но чаще всего - латынью. Грубой и варварской, но легко узнаваемой и донельзя понятной. В прежние времена ее так и называли - "солдатская латынь". Апсаки? Римляне? Нет, ни те и ни другие.
