Джеймс Хеллборн. Трилогия полностью

  Корейцы оказались отличными парнями и встретили альбионских гостей с распростертыми объятиями. Освобожденных пленников засыпали сухой одеждой и свежими консервами. Трудно было поверить, что эти веселые и добродушные коротышки (" старый подлодочный стандарт, метр с пилоткой") всего несколько часов назад убивали себе подобных как овец на бойне, холодным железом; иногда с шуточками, а чаще вообще без каких-либо эмоций.

  "Интересные у нас союзники", - подумал Хеллборн, примеряя подаренный корейский китель. Странно, заметил он, очень удобно, даже великоват чуть-чуть. И это на борту, полном лилипутов? Потом понял - "В армии есть два размера - большой и маленький. Особенно в небогатой азиатской армии". Бедняжки, они получили такие же штаны и мундиры, а потом долго и нудно подшивали и укорачивали...

  - Одна маленькая формальность, господин лейтенант, - сказал Тай Кван До, наблюдая, как Джеймс неуклюже крепит на воротник мундира свои альбионские офицерские звездочки. - Как военный союзник, находящийся на борту корейского корабля, вы должны принести присягу нашему Императору.

  У надпоручика был неплохой английский, но иногда он давал сбои, и тогда Хеллборну приходилось переспрашивать.

  - Простите?... При всем уважении к императору, я уже давал присягу - Соединенным Штатам Альбиона.

  - Простите вы меня, - смешался кореец, - я не совсем точно выразился... Это не присяга - не такая присяга, какую дают подданные Императора. Это своего рода обещание... Подождите, я принесу вам текст.

  Текст - на всех языках ФАБРИКИ - был напечатан на дешевой папиросной бумаге и скрывался под обложкой новенькой брошюрки.

  - Получили перед самым выходом в море, - пояснил надпоручик. - ФАБРИКА восстановлена, мистер Хеллборн. В полном объеме. Как в старые добрые времена.

  "... обещаю сохранять уважение к Императору, Корейскому Флагу, Корейскому Народу... выполнять приказы вышестоящих императорских офицеров... готов отвечать перед союзным трибуналом..." Хеллборн пролистал предисловие - ну да, это был Союзный Кодекс Семи Держав, подписанный еще в прошлую войну.

  - Я должен объяснить это своим людям, - заявил Джеймс.

  - Конечно, конечно, - поспешно закивал маленький кореец.

  Но не все альбионские моряки на борту "Кобуксона" правильно поняли Основные Положения Союзного Кодекса.

  - Разрешите говорить свободно, сэр, - это был Уотерсон, один из морпехов-зенитчиков. Хеллборн согласно кивнул. Будь это Спрэнг или Вильямс, он бы приказал им заткнуться. - Это что же получается? Выполнять приказы этих обезьян? Да они же просто дикари, сэр. Вы же видели, что они натворили. Слава Богу, в наш родной Альбион таких не пускают. Право слово, не место им там. Да плевать я хотел, что они наши союзники! Готов поспорить, наши вожди их для черной работы наняли. Вождям виднее, но вот кажется мне, не думали они, что эти желтомазые гномы ухитрятся черную работу совсем в грязную превратить!

  Хеллборн не поверил своим ушам. А потом и глазам, когда остальные моряки принялись согласно кивать в такт словам Уотерсона. Только младшие офицеры и старшина Коппердик хранили молчание и неподвижность.

  "Черт побери, - подумал лейтенант, - неделю с лишним я провел с этими людьми в трюме, но до сих пор почти ничего о них не знаю".

  Конечно, в глубине души Джеймс был совершенно согласен с темным матросом. Он ведь был настоящим альбионцем. "Альбион - суровая страна для настоящих белых людей. Разноцветным низшим расам здесь не место".

  " А как же разноцветные египтянцы? - спросит какой-нибудь прекраснодушный либерал из внешнего мира. - Разве "суровая страна" не принадлежала прежде им?"

  " Это было давно и неправда, - ответит настоящий альбионец. - Они были слабы и поэтому уступили Альбион более достойным. Настоящим хозяевам. Нам".

  Альбион мог сколько угодно гордиться своей независимостью от Лондонской Империи, и презирать "младобриттов" вроде сэра Натаниэля. Но альбионская аристократия, люди Первых Семей и Трех Кругов, исповедовала все те же ценности, что и их британские кузены. "Бремя белого человека" и так далее. " И если нелюдимых увидишь дикарей - взводи затвор "Максима" и пули не жалей!" И они не жалели. Вот, совсем недавно, в Гренландии...

  Но на дворе был уже ХХ век, некоторые дикари давно обзавелись собственными "максимами", линкорами, цеппелинами и заставили белых людей уважать себя и разговаривать с ними на равных.

  Конечно, время от времени их ставили на место.

  Иногда это место было рядом с белыми людьми.

  Вот как сейчас. " Братья и сестры по оружию".