Ава закончила одеваться и посмотрелась в зеркало. Даже в лифчике кольца заставляли ее соски гордо торчать, как будто она была в морозилке, ради Бога. Черт бы побрал этого человека. Он знал, что это произойдет, и знал, что сможет сказать, были ли они на ней или нет.
Может, она и могла бы надеть свитер, но сейчас была середина лета. Она будет выглядеть полной идиоткой. Ава примерила дюжину разных топов, но это не имело значения, они просвечивали сквозь все.
Ава закусила губу и посмотрела на свой туалетный столик. Может быть, мягкий бюстгальтер и помог бы, но единственная проблема была в том, что у нее его не было. Она никогда в нем не нуждалась. Ей никогда не требовалась помощь в этом деле.
О, черт бы побрал этого человека! Она накинула поверх топа кардиган и отправилась на работу.
Когда она вошла в «Brothers Ink», было уже одиннадцать утра, а температура на улице поднялась до восьмидесяти с половиной.
В салоне было прохладно, но не настолько. Вскоре Ава начала изнемогать от жары. У нее не было выбора, кроме как снять кардиган. Находясь за стойкой регистрации, большинство клиентов действительно не могли хорошо рассмотреть то, что она носила, в любом случае. Шли часы, и вскоре она совсем забыла об этом.
Около семи вечера Ава встала, чтобы выпить чашку кофе. Поздние часы действительно начинали сказываться, и почти каждый вечер ей требовался весь кофеин, который она могла получить, чтобы дотянуть до вечера. Ава вошла в комнату отдыха и направилась к задней стойке, где стояла кофеварка. На дне кувшина оставался еще дюйм, вероятно, оставшийся с утра. Она бросила его в раковину и начала наполнять стеклянный графин водой.
Джеймсон вошел и подошел к холодильнику. Он открыл бутылку воды и выпил половину, не сводя с нее глаз. Она повернулась, чтобы взять еще одну коробку с фильтрами для кофе, изо всех сил стараясь не обращать на него внимания, но все же подняла глаза и выбросила старую гущу в мусорное ведро.
Джеймсон поднял подбородок, глотая воду, и она увидела, как его глаза опустились на ее грудь. Бутылка опустилась, и он судорожно глотнул воздуха, не отрывая взгляда от ее блузки. Потом она вспомнила — проклятые кольца.
Дерьмо.
Она быстро повернулась и закончила варить кофе. Когда Ава щелкнула выключателем, чтобы начать процесс заваривания, то почувствовала, как Джеймсон приблизился к ней.
Джеймсон не мог поверить своим глазам. Она действительно сделала это. Ава действительно носила эти чертовы вещи. Он был так занят сегодня, что совсем забыл об их дурацком пари.
Прежде чем он осознал, что делает, его рука оказалась на ее плече, притягивая девушку к себе. Его глаза снова сфокусировались на ее груди.
Она попыталась вырваться, и сильно покраснела.
Джеймсон пробормотал пару ругательств, а затем, словно какая-то сила контролировала его, он обнаружил, что тянет ее из комнаты, вниз по коридору, в отдельную комнату. Захлопнув дверь, Джеймсон усадил ее на мягкий столик и придвинулся ближе.
— Что ты делаешь? — крикнула она, широко раскрыв глаза.
— То, чего я не должен, — прорычал он. Его руки поднялись, чтобы удержать ее голову неподвижно, в то время как его рот опустился на ее. Это был поцелуй, означавший, что он не тот человек, с которым можно играть. Возможно, все это началось как игра между ними, и, возможно, он был тем, кто начал ее, но Джеймсон быстро понял, что это была игра, в которую ни один из них не должен был играть. Итак, его поцелуй был требовательным, напористым, он хотел сказать что-то такое, что невозможно выразить словами. Когда Джеймсон, наконец, оторвался от девушки, чтобы глотнуть воздуха, то рявкнул:
— Ставим на этом крест.
Это была не просьба. Это прозвучало именно так, как он и хотел — как требование. Джеймсон наблюдал, как между ее бровями пролегли милые морщинки.
— Что? — ее голос был едва слышен.
— Эту игру, в которую мы играем, заканчиваем.
— Какую игру?
— Ты. Я. Мы оба пытаемся переспорить друг друга. Брось это. Беги в свой безопасный маленький офис, где тебе самое место, и держись от меня как можно дальше.
Ее маленький подбородок приподнялся, как будто он наблюдал это дюжину раз с тех пор, как она начала работать на него, и Ава настаивала:
— Я не уйду. Я не из тех, кто сдается.
— Это приведет нас по дороге, по которой ни один из нас не должен идти. Ты ведь знаешь это, не так ли? — она кивнула, и Джеймсон увидел, как ее глаза опустились к его рту, и девушка заметила, как у Джеймсона дергалась челюсть. — И все же ты не сдаешься?
— Я не могу.
— Тогда не говори, что я тебя не предупреждал. — Он уставился на ее губы, потом оттолкнул ее и оставил смотреть ему вслед. Джеймсон был уверен, что она, как и он, задавалась вопросом, Что, черт возьми, только что произошло между ними. Что-то изменилось. Нечто большое. Что-то сместилось, и это сместилось так, как они оба знали, без сомнения, никогда не вернется.
