«Да, так думают обитатели Ту-Ревьенс, потому что такие колокольчики установлены на восточном шпиле. Они звонят здесь, в Зорстеде, на рассвете и на закате. Но эти комнаты чаще всего не освещены. Шпионская сеть герцогини ведет свои операции отсюда, из комнат для слуг. Большинство людей о них даже не знает. Комнаты используются для тайных встреч».
– Шпионская сеть! Что, если кто-то увидит меня?
«Я буду их кусать, пока ты не убежишь», – обещает Стин.
– Серьезно? Это твой план?
«Что ж, тебе следует меньше шуметь. Перестань разговаривать. Я пойму тебя, даже если ты просто подумаешь».
Это уже слишком.
– Ты хочешь сказать, что можешь читать мои мысли?
«Только то, что ты хочешь мне сказать».
– И почему я должна тебе верить?
Стин молчит. Затем произносит тонким подавленным голосом: «Потому что я говорю тебе об этом. Ты мой человек. Я не собираюсь тебе врать. Уж точно – не в тот же день, когда я наконец впервые могу говорить с тобой».
Он начинает жалобно поскуливать.
– Ты плачешь? – спрашивает Джейн.
«Я очень чувствительный, – говорит бродяка. – Да, я такой. И это был печальный день».
– Прости. – Джейн в полном замешательстве. – Джаспер, мне жаль. Я не хотела тебя обидеть. Просто мне тяжело все это принять, понимаешь?
«Ты для меня единственный человек в Зорстеде, – продолжает Стин. – Ты единственный мой человек в этих двух пространствах. Мы предназначены друг для друга, неужели ты не видишь?»
– Но, Джаспер, разве ты не понимаешь меня? Такое ощущение, будто я нашла своего давно потерянного близнеца, о существовании которого даже не подозревала, к тому же он ясновидящий и все время хочет сидеть у меня на коленях! Прости, Джаспер, то есть Стин, – поспешно поправилась Джейн, опасаясь ухудшить положение. – Просто…
Стин фыркает.
– Ты смеешься?
«Довольно забавно», – поясняет он.
Джейн капитулирует. За тяжелыми занавесками скрыто окно. Она отдергивает ткань в сторону. То, что она видит, заставляет ее замолчать.
За окном раскинулся мрачный город, освещенный пламенем факелов на фоне необозримого пурпурного неба. Она стоит высоко над городом. Смотрит поверх крыш и в окна домов, комнаты которых освещены магическими свечами. Внизу видны широкие улицы, с горящими на них фонарями, которые внезапно прерываются в темноте. Все это приводит Джейн в замешательство, пока она не замечает водную гладь, переливающуюся под звездами. Город стоит на берегу необъятного моря.
В воде отражаются две огромные луны.
– Две луны, – удивляется Джейн. – Две луны! А вместе с отражениями – даже четыре!
«Да, – отвечает Стин. – Как это называется на твоей земле?»
– Что, несколько лун?
«Мы больше не в Канзасе», – замечает пес.
Доносятся звуки какого-то странного инструмента. Мелодия рождается так далеко, что Джейн едва ее различает. Похоже на флейту, но в более высокой тональности. Затем звенит смех, такой же слабый и далекий.
– Джаспер? – Джейн все еще ошеломлена лунами, но его присутствие на ее коленях успокаивает. – Я имею в виду, Стин. Может, тебя поднять? Хочешь посмотреть?
«Нет, – говорит он. – Я хочу смотреть на тебя».
– О, не будь таким занудой, – говорит Джейн. – Ты видел меня много раз.
«Кхм, – протягивает он. – Ты ведь знаешь, что я стал другой собакой, когда попал в Зорстед?»
– Да.
«Что ж. Знаешь что… Хотя не важно, так сразу и не объяснишь. Мы поговорим об этом позже. Да, пожалуйста, подними меня, чтобы я тоже мог посмотреть в окно».
Джейн стоит прижавшись лицом к стеклу. Она опускает взгляд на Стина, озадаченная его словами, и тут ее пронзает внезапная догадка. Отступив от окна, она смотрит на свое отражение и видит чужое лицо.
Джейн как ужаленная вылетает сквозь картину обратно в Ту-Ревьенс. Она настолько поражена увиденным, что даже не заботится о том, что кто-то может заметить ее появление. Действительно, на одном из мостиков стоит мужчина – тот самый уборщик, который прервал их завтрак. Он моет перила, периодически отжимая тряпку в ведро с водой. К счастью, он смотрит в другую сторону.
– Стин – Джаспер? – осторожно зовет Джейн. Теперь она более осмотрительна. Когда мужчина полностью разворачивается спиной к картине, из нее выходит бассет-хаунд.
Джейн бессильно опускается на пол. Она сидит спиной к стене рядом с картиной, вытянув ноги латинской буквой V. Джаспер-Стин огибает ее, затем слегка подталкивает носом в бедро, побуждая встать и вернуться в картину.
– Нет, – шепчет она. – Забудь. Никогда.
Он просовывает голову под руку Джейн и кладет подбородок ей на колени. Спустя мгновение пес осознает, что ему неудобно, и укладывает морду на другое колено, а затем, понимая, что ничего не изменилось, пытается вскарабкаться на Джейн, чтобы вытянуться во всю длину. Бассет-хаунды такие забавные. Она скрестила ноги, чтобы ему было больше места, и он неуклюже принялся устраиваться. Голова Джаспера лежит на ее руке, он с нежностью смотрит на нее. И кажется, весит целую тонну!
Со слезами на глазах она мягко поглаживает короткую шерсть на загривке. Затем гладит длинные уши. Уши бассет-хаунда гораздо длиннее, чем уши бродяки.
