Открываю на ноутбуке приложение для камер и наблюдаю, как Стивен смазывает гелем волосы. Насвистывает. Доведя прическу до идеального состояния, заправляет кровать и потирает руки, словно по окончании большого проекта. Как же он удовлетворен своей аккуратной маленькой жизнью!
Мне не терпится увидеть, как она превратится в вонючую кучу дерьма.
Появляется моя кошка и, выказывая свое одобрение, трется об меня щекой. Она все отлично понимает. Убивать приятно, но еще приятнее поиграть перед этим со своей жертвой.
— Это платье подойдет?
Платье светло-серое и приталенное. Юбка до колен, корсаж открывает небольшую часть ложбинки. Поверх платья я надеваю белый кардиган и изящный кулон — золотой филигранный крестик, купленный мною сегодня утром.
— Отлично. Только не снимай кардиган.
— О. Мне кажется, так красиво. — Я легким движением сбрасываю кардиган с голых плеч. Стивен отводит взгляд от светофора и любуется моей грудью.
— Да, красиво, но это же не какой-нибудь убогий бар… На тебе есть бюстгальтер?
— Да! — восклицаю я. — Он без бретелек. А ведь здорово!
— Не снимай кардиган.
— Вот так, значит… — Надуваюсь. — Я… я думала, тебе понравится, вот и все. Это же важное мероприятие.
Стивен хлопает меня по коленке, а потом кладет руку на мое бедро.
— Платье мне очень нравится, детка. Ты покрасуешься в нем передо мной потом, ладно? Без кардигана. Покажешь мне, как ты прекрасна.
Я хихикаю и сбрасываю его руку, когда он пытается продвинуть ее выше.
— Ты ведешь себя плохо.
— Это точно, зато вечером я буду вести себя наилучшим образом, договорились? Там будет много важных людей.
— Ясно.
— Не пей.
— Ох… Ладно. Если тебе так хочется.
— Там будет не твое обычное окружение.
Я киваю, как будто не бывала на многочисленных приемах в американском посольстве в Малайзии и не встречалась там со знатью со всего мира. Да, для меня это были веселые тусовки. Надеюсь, сегодня я смогу не потерять свои трусики посредине беседы о местной торговой палате.
Всю неделю Стивен вел себя великолепно, был ласков и по большей части добр, так что дела идут своим чередом. Я планирую переспать с ним сегодня.
Поворачиваю голову и смотрю, как за окном скользит мир.
Темнеет, и на улицах загораются фонари. Весь снег, что выпал за неделю, растаял, но успел своим весом сорвать листья, и теперь город выглядит блекло.
Мы выезжаем из города на автостраду и едем к домам с садами попросторнее. В глубине микрорайона, где стоит дом пастора Хепсуорта, сады уже размером с мини-поместья; участки тут не меньше акра.
— Ты здесь вырос? — спрашиваю я.
— Нет, папа купил этот дом, когда снова женился. Мне тогда было двадцать, так что я жил здесь, пока учился в колледже. А вырос я в нескольких кварталах от церкви.
Ближе всего к церкви стоят дома c разноуровневой планировкой, построенные в восьмидесятые годы двадцатого столетия, и я задаюсь вопросом, не поэтому ли он купил себе точно такой же дом.
— Твоя мама в Рочестере? — спрашиваю.
— Угу.
— Ты часто видишься с ней?
— Не особо. Она сделала свой выбор.
— Но она же твоя мама.
— Она была дерьмовой мамой.
— О, нет! Я не понимаю. Она… она что, пила?
— Нет, но она причинила горе моему отцу и погубила нашу семью. Она не заслуживает того, чтобы изображать из себя мамочку.
— Между прочим, Господь учит прощать.
— Господь велел побить камнями прелюбодеев. Думаю, это золотая середина — устраивать праздники без нее.
Ну и ну.
Стивен на мгновение берет мою руку в свою.
— Когда у меня будут дети, я не допущу, чтобы они общались с женщиной, которая не имеет понятия о верности и браке. А ты бы допустила?
— Не знаю. Моя мама разводилась пару раз, но она хороший человек. Из нее получится отличная бабушка.
— Хочешь сказать, что пока твоя мама была не замужем и встречалась с разными мужчинами, ты на ее примере познавала главные ценности?
— Я… — Точно так же я думала про мать Мег, но все не так просто. Мои родители превратили мою жизнь в ад, но они и ночи не провели отдельно друг от друга, насколько я знала.
— Значит, так и было, — говорит Стивен. — Тебя растлили, да?
