Как и уповала Дора, будущее ее детей было обеспечено – дочки вышли замуж за аристократов, Джордж получил графский титул, Лолли блестяще служил во флоте, а Тус, наоборот, ушел из флота и принял сан священника. Потомков Доры Джордан и сейчас можно встретить среди английской элиты. Один из них – премьер-министр Соединенного Королевства Дэвид Кэмерон.
А в 1830 году произошло нечто совсем уж неожиданное – скончался Георг IV, и корона перешла к его обескураженному брату. Герцог Фитцкларенс стал Вильгельмом IV.
Видимо, шок был настолько велик, что от встряски у него пробудились чувства. Он плакал. Он вспоминал ее. Он заказал скульптору Фрэнсису Чантри изваять из мрамора статую женщины: задумчиво улыбаясь, она держит на коленях младенца, к которому тянется малыш постарше. А из-под платья видна ее ножка, такая узнаваемая!
Статуя Доры Джордан с детьми. Фото 1920-х
Статуя Доры Джордан должна была украсить собой Вестминстерское аббатство, но воспротивился настоятель – в аббатстве, конечно, хоронили актрис, но уж точно не с такой репутацией. Почти полтораста лет мраморная Дора переезжала из дома в дом, пока в 1980 году не оказалась там, где ей и положено стоять – в Букингемском дворце, рядом с портретами Георга III и Шарлотты, ветреного Георга IV и его брата Вильгельма.
Рядом со своей семьей.
Если с молодой леди не происходит никаких приключений в родной местности, то ей следует поискать их на стороне.
У каждого времени – свой идеал красоты, и иногда, глядя на красавиц былых времен, удивляешься: и эта считалась красивой, коллекционировала сердца влюбленных мужчин? Как же так? Но бывают красавицы, чья красота не зависит от эпохи. Женщины, которые и сейчас, глядя на нас с портретов, продолжают очаровывать и покорять. Такой была Эмма Гамильтон. Поразительная женщина. Поражающая не только нежными чертами лица и совершенством тела, но также и биографией почти фантастической: идеальный сюжет для романа! Хотите – приключенческого, хотите – воспитательного, хотите – романа о великой любви… Вы до сих пор можете получить от Эммы что хотите. Как когда-то при жизни. Ибо жизнь ее вместила в себя все.
Эмили Лайон, будущая леди Гамильтон, родилась в апреле 1763 года в английской провинции – деревушка Денхелл, графство Честер. Если «английская провинция» вызывает в вашем воображении увитые плющом коттеджи за зеленой изгородью, то вы далеки от истины. Поморгайте, дабы развеять романтическую дымку, и представьте убогие домишки, сгрудившиеся возле рудника. Каждый вечер из шахты бредут домой мужчины, черные, как добываемый ими уголь, усталые и злые. Все их мечты сосредоточены на миске похлебки и кружке пива, и, если таковые не сыщутся, женушкам несдобровать. Хотя Генри Лайон, отец крошки Эми, был не шахтером, а кузнецом, работал он тоже при шахте. Уже столетие спустя викторианцы, взирая на портреты красавицы Эммы, додумали ей отца-аристократа, променявшего мраморные чертоги на вольные хлеба. На самом деле мистер Лайон даже не был обучен грамоте. На свидетельстве о браке вместо подписи он поставил размашистый крестик.
Эмма Гамильтон
Когда Эми не было и года, кузнец скончался, а его жена, кроткая Мэри, вынуждена была вернуться к своим родителям, мистеру и миссис Кидд – а как иначе прокормиться женщине с маленьким ребенком? Родиной Мэри была деревня Гаварден в Уэльсе, где ее родители вели хозяйство и изготовляли сыры на продажу. Бабушка Эми, Сара Кидд, была настоящим матриархом, с ней не забалуешь. Подрабатывала она тем, что возила продукты с окрестных ферм и мешки с углем на продажу в Честер. Занятие достойное, но уж больно опасное. Понизив голос, односельчане судачили о том, как разбойники устроили засаду на миссис Кидд, когда та возвращалась домой с барышом. Но старуха так отходила их кнутом, что негодяи ретировались, поджав хвосты. Не иначе как от бабушки Эмма унаследовала силу духа и умение выстоять в любой ситуации. Ну, почти в любой.
Чтобы прокормить малышку, Мэри Лайон устроилась прачкой, да и самой Эми, едва она научилась ходить, пришлось вносить свой вклад в семейный бюджет. Согласно расхожей истории, девчушку оставляли у обочины дороги и она, умильно улыбаясь, продавала проезжающим господам уголь. Если так все и было, торговля шла бойко. Разве можно не порадовать прелестную девочку? Особенно поражали окружающих ее безупречно ровные, белые и здоровые зубы: для детей бедняков это было редкостью.
