Джек и Джилл полностью

Клаук вперил в меня мертвенный взгляд и долго молчал, перед тем, как возобновить разговор. Я слышал, как внутри дома возились дети, как хлопнула дверца холодильника, и даже уловил звук стукнувшихся о дно стакана кубиков льда. Где-то в ветвях деревьев пересвистывались птички. Обстановка, что и говорить, была несколько странной. Правда, мне она представлялась скорее жуткой.

— Во всех тайных действиях, будь то свержение правительства, диверсия или акт саботажа, прослеживается одна общая черта. Ты должен быть лучше, чем любой другой. И мы можем делать все, что хотим. — Эту фразу Клаук произнес очень медленно, отчеканивая каждое слово.

— Именно так и получается, — продолжал он. — Что самое главное вы услышали от меня, учитывая то, что вы психолог и детектив по расследованию убийств?

— То, что вы не придерживаетесь никаких правил. Вот что вы пытаетесь мне объяснить. Вы живете и действуете в своем обособленном и неуправляемом мире. Вы подтверждаете, что этот мир антисоциален.

Клаук снова захрюкал. Видимо, я оказался способным учеником.

— Да, мы не подчиняемся ни одному гребаному правилу. Как только мы получаем приказ, любые правила просто исчезают. Задумайтесь над этим.

Волей-неволей приходилось задуматься, что я и сделал, заодно постаравшись проанализировать мысль Клаука о том, что если ему прикажут, то он убьет и меня. Никаких правил. В мире, населенном призраками, их не существует. Но что казалось еще страшнее, так это то, что он ни на йоту не сомневался в своей правоте.

Закончив беседу с Клауком, по крайней мере, на этот раз, я продолжил разговор уже с Джинн Стерлинг. Мы сидели в идиллической, залитой солнечным светом комнате с множеством окон, выходящих в такой же идиллический дворик. Предметом, которого мы касались, продолжало оставаться убийство. Я до сих пор не мог прийти в себя после общения с наемником-призраком.

— Как вам понравился наш мистер Клаук? — поинтересовалась Джинн.

— Сначала он вызывал у меня легкое беспокойство, затем раздражение, а под конец откровенный страх, — признался я. — Крайне неприятный тип.

— Да, задница он невероятная, — согласилась она и замолчала, задумавшись. — Вы знаете, Алекс, — продолжала Джинн, — внутри самого Управления кто-то убил по крайней мере трех агентов. Эту тайну мне удалось раскопать, поскольку я являюсь инспектором. Преступления входят в разряд нераскрываемых. Хотя это дело рук не Клаука — его мы контролируем и поэтому он не опасен. Есть кто-то другой. Если быть до конца честной, я должна сообщить вам вот о чем. Директорат оперативного отдела принял решение привлечь для поисков этого «другого» людей со стороны. Мы определенно подозреваем, что один из наших бывших наемников — Джек. А, возможно, и Джилл тоже.

Некоторое время я молча слушал то, что мне говорила Джинн Стерлинг. Джек и Джилл пришли на Холм. Мог ли Джек в прошлом быть профессиональным убийцей-наемником? А как насчет Джилл? И потом, почему они устроили охоту за знаменитостями в Вашингтоне и угрожают теперь президенту Бернсу?

Мой мозг пытался прокрутить все эти вопросы. Я старался найти как возможные связующие звенья, так и разобщения. Два ренегата-контрактника, вышедшие из-под контроля. В этом было ровно столько же смысла, сколько во всем остальном, что я услышал за последнее время. Правда, кое-что в поведении Джека и Джилл в данном случае становилось ясным — полное отсутствие страсти и ярости. Но почему они сосредоточились на знаменитостях и политиках? Может быть, это вовсе не самостоятельные действия, а выполнение какого-то приказа? Если так, то кто его отдал и чем при этом руководствовался?

— Позвольте, Джинн, задать вам вопрос, который давно не дает мне покоя.

— Давайте, Алекс. Если это в моих силах, мне хотелось бы ответить на все ваши вопросы.

— Почему для беседы вы пригласили Клаука именно сюда, в собственный дом?

— Это наиболее безопасное место для встречи, — без колебаний ответила она. В ее ответе сквозила невероятная уверенность. У меня даже мороз по коже прошел. Затем Джинн громко вздохнула, видимо, догадавшись, какие чувства я испытывал, сидя здесь, в ее доме.

— Алекс, он знает, где я живу. Эндрю Клаук всегда может проникнуть сюда, если захочет, как и любой другой ему подобный.

Я молча кивнул, посчитав вопрос исчерпанным. Подобное чувство безысходности было знакомо и мне. Это, пожалуй, единственный страх, от которого невозможно избавиться. Мой самый жуткий кошмар.

Они знают, где мы живем.

Они могут пробраться в наш дом, если захотят… в любое время.

Никто больше не может считать себя в безопасности.

Никаких правил.

Пускай одних называют «призраками», а других людьми-монстрами, все равно и те и другие абсолютно реальны. Особенно в моей жизни.

Джек и Джилл существуют.

Как существует убийца детей школы Соджорнер Трут.