Джек, который построил дом полностью

Назвав опухоль шишкой, легче было думать о дядькиной болячке. Представилась безобидная сосновая шишка в лесу. Вот она глухо стукнула, свалившись с дерева, и ни ветка, ни ствол не почувствовали потери. Так же произойдет с Яковом: отстригут – и все: гуляй, Вася.

…Самолет ухнул куда-то вниз, соседка вцепилась обеими руками в подлокотники. Впереди захныкал ребенок.

Ян вспомнил, как ему вырезали гланды. Теперь их называют элегантно: миндалины, но в свои четырнадцать – или тринадцать? – лет он слышал: гланды; надо вырезать гланды. Таинственное, скользящее, гладкое слово. Как и сами гланды. Крепко пристегнутый к креслу, он с ужасом увидел, как врач наклонился над его ртом и сунул в горло холодное железо; беспомощно перевел взгляд на медсестру, но та смотрела на врача, который делал что-то страшное, не видное Яну. Вдруг стало нечем дышать, он дернулся головой вперед, обдав кровью врача, и горячей струей на кафельный пол вынесло маленький комок. «Это гланды?» – глазами спросил Ян, потому что говорить не мог. Потом, в армии, ему выдирали зубы, но это было совсем другое. Привычная нудная зубная боль взрывалась неистовой силой, одним зубом становилось меньше, воронку в десне затыкали плотным ватным комом; на какое-то время наступала передышка. Не сравнить со странным и жутким видом только что живого кусочка собственной плоти, скользящего по кафельному больничному полу.

К счастью, все будет иначе: наркоз, Яков отрубится и ничего не увидит; ему расскажут, что там за шишка выросла.

– Не исключено, что пальцем в небо, – задумчиво говорила Ася, – но вдруг и клюнет кто-то? Как ты думаешь?

Ася «сочинила» способ опубликовать книгу Стэна: напечатать две-три главы в русскоязычной прессе. В крупных городах издавали на русском языке газеты, журнальчики, брошюры. Все они были плотно нафаршированы объявлениями, а потому выходили со строгой периодичностью. Парикмахер, сантехнические работы, похоронный дом, автосервис, уроки музыки, снятие порчи, покупка и продажа домов, адвокат… Среди рекламы бурной деятельности иммигрантов, объединенных общим языком, иногда можно было наткнуться на образцы изящной словесности – рассказик, отрывок из воспоминаний или несколько стихотворений, которые настраивали читателя на лирический лад, и рука перелистывала страницу в надежде на продолжение, но там ждало трезвое предложение сделать чистку зубов у русскоговорящего дантиста, новым клиентам скидка в десять процентов.

Они листали принесенные журналы и буклеты, натыкаясь на нелепые, загадочные, временами просто безграмотные объявления.

Самые бойкие и сомнительные рекламы подруги сразу отбросили в сторону, после чего начали звонить по указанным телефонам.

Одни сразу отказывались: «Не наша тематика»; другие, выслушав, обещали перезвонить или милостиво разрешали прислать образец «что-там-у-вас». Легко было представить «образец» в мусорной корзине. В самой новой газете «Твой голос» отозвались одной решительной фразой: «Мы, знаете, не платим авторам», однако в прокуренном голосе неизвестной дамы звучал – или послышался? – интерес. «Пришлите кусок, я гляну», – бросила небрежно.

– Могу прочитать вслух несколько абзацев, – Ася была напряжена, но говорила спокойно.

– Что, я сама читать не умею? – неприязненно удивилась дама.

– Мы спешим отдать книгу переводчикам, – Ася подмигнула подруге, – но хотели бы дать о ней представление русскоязычному читателю. Ваше издание показалось нам интересным, однако в «Новом русском слове»…

– Читайте, – женщина хрипло закашляла, – только в темпе, ко мне клиент вот-вот придет.

Трудно сказать, что стало рычагом: то ли ссылка на «Новое русское слово», то ли потенциальный перевод, а скорее всего весомое «мы», как и размножившиеся эфемерные переводчики. Читала Ася хорошо, четко; дама слушала не прерывая.

– Ну, давайте знакомиться. Меня зовут Марина, я редактор газеты, – подытожила собеседница. Говорила она уже не так отрывисто и резко, согласилась поместить «на пробу» одну главу, «а там видно будет».