Разговор, абсолютно невозможный между ними – Юля никогда не была дочкой, которая несла бы своей мамочке решительно все, от разбитых во дворе коленок («я все маме скажу!..») до подробных отчетов о поцелуях. Ей не с кем обсуждать этого длинноногого парня, похожего на журавля. Точно: журавль, настоящий журавль. И летит в свое журавлиное гнездо накормить птенцов-тинейджеров и ублажить журавлиху.
Все, спать. Здесь как в деревне, даже лучше – никакой рассветный петух не разбудит.
Август ознаменовался сорокалетним юбилеем Алекса. Ян узнал об этом от Максима: тот собирался прилететь. Прямо из искусственной прохлады аэропорта направились к юбиляру. Подробный разговор отложили до вечера – Максим оставался ночевать у Яна.
Рядом с домом Алекса стояли машины.
Приехала первая жена с сыном. Уверенно, как всегда, вошла Регина; за ней следовал муж, круглоголовый лысый мужчина с подарочным пакетом, и отправился искать хозяина. Женщины восторгались Региниными золотыми босоножками, та гордо отвечала: «Прада».
Вторая жена Алекса – маленькая, рыжая, громкая – привезла своего бойфренда, высокого молчаливого парня в шортах и майке, с обвязанной вокруг пояса рубашкой. Громко хлопали дверцы машин, громко говорила Регина, вторая жена со спутником ушли на балкон. Алекса нигде не было.
– Может, начнем без именинника? – Борис поднял бутылку.
Предложение встретили смехом, и в это время вошел юбиляр, в одной руке неся тяжелую сумку, другой придерживая дверь. За ним двигалась пожилая пара: кряжистый седой дядька в наглаженной белой рубашке, брюках со стрелками, как подобает для торжества, и полная старуха в нарядном брючном костюме, разительно похожая на Карла Маркса, но без бороды, что не умаляло сходства. Родители были знакомы со всеми, кроме Максима с Яном. Отец оживленно заговорил с Борисом о своих мемуарах. Мать разгружала сумку, перечисляя привезенные яства. Говорила она уютным басом, как и сын.
Гости растекались по дому. Маша с Фимой рассказывали первой жене, в какой замечательный лагерь они отправили дочку. Закрывалась, чтобы тут же открыться снова, дверь на балкон. Остро пахло уксусом, и первый дымок от гриля смешивался с сигаретным.
«Па-а-ап! Ну па-па!» – послышался крик со второго этажа. «Что тебе, Сережа? Папа занят», – отозвалась первая жена.
– Деточка, давно тебя не видела! – радостно басила бывшая свекровь. – Что же ты не позвонишь?.. Где Сереженька?
Косматый пудель неприкаянно бродил по дому, волоча за собой поводок. Ян выкладывал на гриль мясо.
– У меня сигареты кончились, – выглянула женщина с белесыми глазами, – угостите?..
С извиняющейся улыбкой вытащила из протянутой пачки несколько штук и скрылась.
– Это кто? – вполголоса спросил Ян у Люсика.
Тот остановился с вилкой в руке:
– Ты что, не в курсе? Это же текущая баба нашего юбиляра. Нынешняя в смысле, – спохватился и конфузливо хихикнул. – Милана. Женя с Мусиком ее не любят, у них свои симпатии…
– Женя – это отец?
Люсик снисходительно поправил:
– Нет, отец – это Мусик. А Женя – маманя.
Легко запомнить: Женни Маркс, Женя-Маркс.
– Слышь, а мясо не подгорит? – озаботился Люсик. – Я попробую кусочек…
– Убери вилку! – рассердился Ян. – Еще сырое.
На террасе, где стоял накрытый стол, он увидел Юлю.
В дверях возник Алекс.
– Шашлык! – воскликнул он. – А я-то думал, над чем он колдует…
Ян отхлебнул вина и склонился над грилем. Наверху послышались шаги, потом Юлин голос: «Антоша!»
