Пять минут спустя дом был объявлен на карантине. Благодаря диагнозу «больное горло», Джек Мэггс добился того, чего хотел: каналы сплетен перекрыты. Постаравшись обезопасить свою территорию, беглый каторжник особым чутьем почуял, что стал пленником того, что сильнее его и выше его понимания.
Как только «сэр Спенсер Спенс» покинул дом, Мэггс спустился в подвал, где отыскал заржавевший молоток и коробку гвоздей.
Первый гвоздь он вбил над замком парадной двери. Он вбил его глубоко, под углом, так, что он вошел в дубовую раму. С каждым ударом молотка ему становилось легче.
— Мой дом, — воскликнул с болью мистер Бакл, неожиданно появившийся у него за спиной.
Мэггс вбил второй гвоздь на три дюйма ниже замка.
— Так велел доктор.
— Он ничего подобного не говорил. Прекратите! Вы не имеете права разрушать мой дом.
Мэггс, встав на цыпочки, прилаживал третий гвоздь над дверной рамой.
— Вы расколете раму!
Но Мэггс вбил гвоздь. Затем он повернул ручку двери и потянул ее на себя.
— Вот это я называю карантином.
— Посмотрите, что вы наделали! Сколько трещин. Сейчас же прекратите, я приказываю. Это не карантин. Мистер Отс ничего подобного не замышлял.
Мэггс уже пересек гостиную. Он отдернул тяжелые шторы на окне и постоял перед ним какое-то время, глядя в лицо ночи, а потом, опустив шторы, один за другим забил в раму девять гвоздей.
— Вы неправильно поняли его, — бесполезно уговаривал его хозяин. — Я сейчас принесу словарь. Не трогайте мои окна, пока я не принесу книгу. Я приказываю!
Но Джек Мэггс уже не был чьим-то слугой. Принеся из столовой стул и держа во рту торчащие шестидюймовые гвозди, он принялся одно за другим заколачивать три окна в гостиной — бах! бах! бах!
— Вот, — вновь вошел в комнату Перси Бакл с открытым словарем в руках. — Здесь нет ни слова о гвоздях во время карантина.
Но в гостиной окна были уже заколочены, шторы опущены и прибиты сверху и снизу. Мэггс перенес стул в столовую и зажег там свечи.
Перси Бакл положил словарь на обеденный стол.
— Это мой дом, — опять повторил он.
Но Джек Мэггс уже двинулся в следующую комнату.
Когда дом был наконец обезопасен, Джек отнес молоток и гвозди в подвал на их обычное место. Это помещение — владение экономки миссис Хавстерс представляло собой затхлый лабиринт закоулков, углов, входов и выходов из-за гор сваленного здесь старого хлама: канатов, кусков декораций, театральных костюмов, которые остались еще со времен театра покойного мистера Квентина. Не успел Джек осмотреться в подвале, как услышал, что наверху открылась дверь, и чья-то освещенная свечой тень стала спускаться вниз. Тихий голос горничной позвал его.
— Я здесь, — недовольно проворчал он и поднял лампу.
Они встретились не без смущения возле старинных костюмов: бальных платьев, чьи пышные кисейные рукава были покрыты плесенью.
— Вы заколотили окно моей спальни, — сказала Мерси медленно и каким-то сонным голосом.
Он признался, что действительно был в ее комнате и сделал все, что требовалось.
— А почему вы не сделали этого в комнате миссис Хавстерс?
Неужели она плакала? В темноте он успел разглядеть ее распухшую верхнюю губу.
— Думаете, она поднимет шум на весь квартал? — насмешливо спросил он.
— Я уверена, что вы знаете, что она слегла от этой эпидемии.
Джек не знал этого. Вонь и грязь подземелья обострили его чувственность, пробуждая жизненные инстинкты; и сейчас, вдыхая этот запах, он на мгновение познал то лучшее, чем когда-то дорожил.
— Конечно, — болтала Мерси, — это не эпидемия, что бы там ни говорил этот доктор. Это гипнотические флюиды, вы сами это знаете. Бедная старая корова заглотнула свою долю.
Мэггс вопросительно поднял бровь.
— О, вы меня считали невежественной? — воскликнула Мерси.
— Нет, не считал.
— Так вот, к вашему сведению, сэр, мы с мистером Констеблом на Рождество были в концерте на Уиндмилл-стрит. Там выступала леди, она пела и танцевала, а потом вся вдруг затряслась. А произошло это от магнитных флюидов. То же самое делал с вами доктор, когда разводил руками. Да, то же самое. Так он заговаривал вашу боль. Думаете, я не знаю, что здесь происходит?
— Какое это имеет отношение к миссис Хавстерс?
— Вы думаете, я не знаю, что тут нет никакого доктора? Это мистер Отс с напудренной головой.
— А другие знают, что это мистер Отс? — спросил он тихо.
Мерси, погасив свою свечу, опустила ее в карман передника.
— Они не узнают даже собственный нос во время чиха.
— Но вы им сказали?
— Нет еще.
— Тогда пойдемте со мной. — Джек взял ее за руку.
— Нет! Отпустите меня! — Она вырвала руку и отшатнулась.
— Черт побери! — рассердился он и схватил ее за талию так неожиданно, что у нее слетел чепец с головы. Ее волосы задели его лицо, обдав легким запахом сажи.
— Я не разрешу себя запереть.
— Черт побери, позволите, и еще как!
Она была быстрой и ловкой, но он крепко держал ее, и, позволив вовсю брыкаться, понес ее по каменным ступеням на первый этаж. Старая лампа, которую он держал в изуродованной руке, опасно болталась, касаясь юбок Мерси.
