- Хочешь, помогу тебе этого Якоба разыскать? - Лэрке перекатилась на бок, глаза у нее загорелись огнем разведчика-первооткрывателя. – Ну, раз тебе это так важно. Вдруг он на кемпинге живет?
- Говорю же, я ошибся, - упрямо потворил я. – И не говори никому, что я про него спрашивал, ладно?
- Ой-ей-ей, какие мы таинственные, - скривила губы Лэрке. – Было бы что говорить-то!
- А сама? – я сел, опираясь на локти. – Что это за планы суицидные? У тебя что, жизнь – ад? Бьют тебя? Издеваются? Насилуют? Ночью от боли подушку кусаешь и ревешь туда же, чтоб не заметили?
Лэрке смотрела на меня огромными немигающими глазами, от щек отхлынула кровь, даже губы пожелтели. Но меня уже понесло:
- Или это для тебя просто интересная игра? Давай посмотрим, как Джек среагирует. Он всего лишь тупой озабоченный идиот, а я вся такая тонкая на понтах. И жизнь у него заурядная, и сам он ничего не стоит. И проблемы у него тьфу по сравнению с моим личностным кризисом.
Я вскочил и сплюнул на примятые моим телом маргаритки.
- Ладно, сиди тут, говори со своими костями. Может, они тебе чего поумнее скажут. А я пошел.
Потрусил с кургана, уже кляня себя самыми последними словами. Какого хрена ты взялся ее жизни учить, придурок?!
- Вот и правильно, и пошел ты нафиг! – донеслось звеняще с макушки холма. – Фак тебя и твоего Якоба!
Я зло схватил велик, втиснул молящий о пощаде зад в седло и надавил на педали. Гениально, Джек! Умеешь ты строить отношения с девушками! В спину меня проводила колючая шишка.
Домой я заявился, как обычно, к ужину. А что? Выбора у меня было два: смотреть на Себастианову постылую морду или морально пинать себя по яйцам, шатаясь по окрестностям. Я предпочел самоистязание.
Кеды в коридоре постарался скинуть, не нагибаясь: в теле оказались мышцы, о существовании которых я и не подозревал – до сегодняшнего дня. Принюхался: опа, лазаньей пахнет! Ма расстаралась, сделала мое любимое блюдо. Поскакал весь радостный на кухню и наткнулся на отчима. Не знаю, где была мать, но явно далеко, потому что этот подонок накинулся на меня, как с голодухи. Облапал всего, стоит, жопу тискает, а сам в ухо шепчет:
- Что, малыш, соскучился по папочке?
Ну я и послал его. Дергаюсь, вырваться пытаюсь, а он ухмыляется только:
- Посмотрим, - говорит, - ночью на башне, кто кого фак.
Тут слышу, мамины шаги на лестнице. Скот меня выпустил и сразу к духовке – типа весь такой в кулинарных делах. Я в гостиную рванул, успел на диван хлопнуться – только чтоб мама лицо мое сейчас не увидела. Сижу, в себя прихожу. Она там чего-то на кухне воркует: «Сева, Сева...». Короче, любовь и голуби.
Сели за стол. Я на своем месте – напротив отчима, мать рядом с ним. На тарелке лазанья соком исходит, а мне кусок в горло не лезет. Зато Себастиан уплетает за обе щеки да еще успевает мать обхаживать. То бедром к ней прижмется, то по коленке погладит, то рукой под подол скользнет – а стол-то прозрачный, куда мне глаза девать? В итоге уставился я на свечку – она как раз между мной и отчимом стояла. Получается, если через пламя смотреть, то вроде как его холеная морда в огне корчится. Будто эта сволочь в аду горит, как ему и положено.
Это меня успокоило чутка, хотя есть все еще не мог, ковырялся только в тарелке для виду. Тут ма такая объявляет:
- Сева, хочу с тобой поговорить кое о чем.
Я насторожился. Стал сразу вспоминать, где мог накосячить. А она:
- Понимаешь, вот ты пошел на работу. Сын на велосипеде катается целыми днями. Это, конечно, хорошо. Природа, свежий воздух. Но я-то дома одна. Конечно, я не скучаю. Дом большой, сад. Много дел. Но мне ведь тоже хочется поговорить с кем-нибудь, - она запнулась, подбирая датские слова. Себастиан терпеливо ждал, разве что в рот ей не смотрел. – Женька в школу скоро пойдет, уроки будет делать, я до него тогда совсем... – ма снова запнулась, но тут же нашлась. – Он занят будет. Вот я и подумала... Может, мне тоже чем-то заняться. На курсы пойти или в фитнес?
«Блин, допрыгался! – думаю. - Совсем мать забросил. Вот усвищет она на вечерние курсы кройки и шитья или там тайского массажа, а ты будешь тут отчима развлекать в полный рост!»
- Да я накатался уже, мам, - состроил умильную морду, просто примерный сын. – Теперь дома больше времени буду проводить и тебе помогать. Бесплатно!
- Это очень похвально, Джек, - Себастиан говорит серьезно, но во взгляде сквозит насмешка. Типа, что думаешь, не раскусил я тебя, засранец? – Но по-моему, твоя мама права. Общение и новые знакомства пойдут ей на пользу. Скажи, дорогая, - ма достается совсем другой его взгляд, любящий и нежный, - чем бы тебе хотелось заняться, и я найду подходящее предложение.
- Ну, я не знаю, - она смущенно поправляет салфетку. – Может, мне стоит на датский походить? А то я говорю плохо, а пишу еще хуже, с кучей ошибок.
- А по-моему, ты прекрасно говоришь!
Я успел отвести глаза, но надо было бы и уши заткнуть, чтобы не слышать, как они чмокаются. Минуть пять еще отчим с матерью препирались на эту тему, периодически прерываясь на поцелуи. В итоге я не выдержал.
