Тут я понял все. И почему пацан заявлялся в класс за секунду до звонка, и почему вылетал оттуда первый. Почему я его никогда на переменах не видел или в столовке. Почему он от каждой СМСки вздрагивал. Почему однажды полдня просидел в мокрых штанах, и эти дегенераты с камчатки орали: "Паровозик обоссался!" Это у даков такая шутка юмора — затащить какого-нибудь лузера в сортир и жопой под кран. Буксеван[18] называется. Никогда, если честно, не понимал, в чем тут прикол. Мдя, верно, значит, Адамс сказала: гнобят Томаса в полный рост.
— Ты, — говорю, — рассказывал кому-нибудь об этом? Ну, учителям там, родакам?
Кудряшками трясет и в бумагу сморкается.
— Я с мамой живу. Она болеет часто. Если расскажу, это ее убьет.
Блин, чудо прыщавое, да что ж у тебя все кто-то кого-то убивает! Жертва неполной семьи, мля.
Тут зазвенело.
В класс любители попинать слабаков приперлись позже нас. У Вильяма — здоровая шишка над ухом, даже сквозь волосы видно. Училка уже у доски была, так что они на меня только зыркнули, а усатый, мимо проходя, фак показал. Томас сидит, трясется. Я ему шепотом:
— Не ссы.
— Они меня после школы выследят. Когда тебя не будет, — глаза у него в парту, башку руками обхватил.
Я в окно посмотрел — дождь.
— Хочешь, — говорю, — с тобой поеду? Если у тебя смогу до ужина зависнуть. Я мешать не буду. Тихо посижу.
Он убрал одну руку, на меня воззрился. Тут его смартфон зажужжал. Он на экран глянул и пятнами весь пошел.
— Чего там? — говорю.
Томас СМС мне показывает: "Твой телохранитель тебя не защитит, цыпленочек. Выбирай: вздрючка или шанс. Если не ответишь, выберем сами".
— Дай-ка сюда.
Мобилу выхватил, набираю: "Отымейте друг друга в зад, тупорелло!" Пусть офигеют, а то у Паровозика скорее его прыщи "фак" скажут, чем он сам кого пошлет. Только нажал "сенд", в дверь голова засовывается. Директрисса!
— Можно, — говорит, — я у вас заберу ненадолго Джека Люкке?
Ну, встал я. Томас на меня смотрит очаянно, будто у него последнюю соломинку отбирают, за которую хватался. А я Вильяму до-олгий взгляд послал, "ты труп" называется. Он не выдержал, в книжку уткнулся, будто, блин, читать научился. А я из класса пошаркал. Мимо первой парты прохожу, там Лэрке. Надо же, оторвалась от "Злой силы"[19], я ей интереснее. Чего тогда она с этим козлом Брианом вместе сидит?
Директриссу я раньше только мельком видел, в коридорах. Теперь рассмотрел мымру во всей красе — в ее кабинете. Серенькая, волосья цвета печеночного паштета на плечи свисают, морда кислая, будто на завтрак лимон съела, даже морщины идут книзу.
— Ты как, — спрашивает, — мог руку на учителя поднять?
Я сижу, глазами хлопаю. И тут до меня доходит, откуда ветер дует. Это Бьярне на меня наехал, мудило старое.
— Никого я не трогал, — говорю.
И тут ее понесло. И что я учителя толкнул, и что тетрадь у него из рук вырвал, и что непристойные картинки на уроках рисую, и что мной полиция уже два раза занималась, но она мне может третий организовать. Короче, давно уже говна так не бурлили и на меня не выливались, как изо рта этой крысы кабинетной. А закончилось все вот чем.
— Мы и так собирались твоих родителей на плановую беседу пригласить, после того, как нам из старой школы твое дело передали. Но теперь придется встречу ускорить. Вот тут письмо с приглашением, — сует мне через стол запечатанный конверт, — и объяснительной запиской. И еще одно вам на днях придет, от психолога. Я обратила внимание, что ты сеансы прервал в связи с переездом. А зря.
Короче, вернулся я в класс, как оплеванный. Томас на меня взгляды вопросительные бросает, а я голову на локти и в стол. Не до него мне. Думаю, что мне с этим факинг письмом делать. Если Сева его прочитает, то свободной субботы мне точно не видать, как своих ушей. Это еще если я дешево отделаюсь.
Училка, Элизабет, распинается чего-то у доски. Разделитесь типа на группы и обсудите главные вопросы книги. У меня, блин, свой главный вопрос нерешенный стоит поперек горла, а мне еще чужие обсуждать?! Чувствую, меня Томас за рукав теребит. Да понял я, надо в группу пересаживаться.
Оказалось, Элизабет меня с Паровозиком к Лэрке и Бриану Гелевому подсадила. Я на девчонку не смотрю, духу не хватает. Кажется, сразу все обо всем догадаются тогда, а ей это неприятно будет. Разглядываю только ее руки — красивые, длиннопалые, с тонкими запястьями. Фенечка одна мне запомнилась — та, что в первую нашу встречу на ней была. Простая такая, с голубыми и зелеными бусинами, но идет ей очень.
— Есть ли судьба? — читает Лэрке вопросы из списка вслух. — Предопределено ли все заранее? Существует ли "злая сила"?
Томас поднимает робко палец:
— Элизабет, а нам надо отвечать с точки зрения героев романа или то, что мы сами думаем?
Тупица Бриан ухмыляется, но наткнувшись на мой взгляд, прикусывает губу.
Училка подходит к нам ближе. У нее честное круглое лицо, она маленькая и мягкая в своей бесформенной кофте, мне нравится, как она тихо и спокойно может поставить на место любого, включая усатого бугая.
