— Большое спасибо, Лагун-джан, за такие теплые слова, — поклонился волшебник, — Для начала я немного расскажу о самом хане. Конечно, он не безымянный. Его имя — Саюмбамбей. Но, в отличие от северных магических традиций, мы не можем его заколдовать, используя знание его истинного имени. Увы, увы… У каждого волшебства свои законы. С другой стороны, мне известно, что он уже очень стар. Ему более трехсот лет. Как сами понимаете, в таком возрасте очень трудно сохранять ясность ума и твердость памяти. А тут еще в его седую башку ударила мысль завести себе гарем… Пока был молод, обходился и так, но плешь на голову — шайтан в ребро! Думаю, молодые жены окончательно свели его с ума. Раньше, лет двести назад, его воле повиновались все ифриты, джинны, ракшасы и тысяча других демонов. Теперь Саюмбамбей растерял былое влияние, но нельзя недооценивать врага: он и сейчас способен сделать из всех нас шашлык и скушать, заедая лепешками.
— Позвольте вопрос, — поднял руку Джек. — А что за странные звери напали на нас этой ночью?
— Это ракшасы. Мелкие демоны, но злы до невозможности и очень коварны. Умирают от прикосновения холодного железа, просто рассыпаясь в прах.
— Можно я тоже спрошу? — поднялась Мейхани. — Далеко ли нам еще идти до этого страшного дворца?
— Не очень, — улыбнулся Байрам. — А дворец совсем не страшный, даже наоборот — очень красивый. Вам понравится. Если все пойдет спокойно, то мы придем к нему уже завтра.
— Значит, мы всего в одном дне пути от местонахождения леди Шелти и дочери султана. Но теперь на нас будут брошены все войска выжившего из ума хана ифритов. Так каковы же наши шансы, Лагун?
— Пятьдесят на пятьдесят, — гордо ответил волшебник. — Это очень хорошие ставки. Обычно мы начинаем игру — девяносто семь против трех. К сожалению, Джек, твои предположения о мнимой силе врага не подтвердились. Старик еще очень силен. В любом случае принимай командование, мой мальчик… Совещание закончено. Благодарю всех за внимание, господа.
Еще какое-то время ушло на восстановление ковра-самолета, что и было проделано объединенным заклинанием престарелых чародеев. Затем Мейхани вскарабкалась на Сэма, а Сумасшедший король встал вперед, возглавляя экспедицию.
На этот раз неугомонный пес оставил в покое Джека и пристал с расспросами к собственной наезднице:
— Мейхани, вот скажи честно, ты собак любишь?
— Да, особенно в корейской кухне, — съязвила девушка.
— Слышал, слышал… — попытался продемонстрировать свою образованность Вилкинс. — Что-то связанное с дрессировкой, да? Они там вертел вертят.
— Пожалуй, нет. Скорее их там вертят на вертеле!
— Убийцы! — мгновенно помрачнел ученик чародея. — Варвары! Дикари! Вандалы! И ты тоже с ними?
— Увы… Здесь, на Востоке, угощают кулинарными изысками всех стран мира. К тому же бедной девушке не приходится выбирать. Будешь привередничать — останешься голодной!
— Но все же я не могу поверить, — продолжал сокрушаться ошарашенный Вилкинс, не подозревая, что его всего лишь разыгрывают, — ты же… ты — такая милая, умная, красивая…
— Продолжай, продолжай, — заинтересовалась девушка.
— Такая храбрая, тактичная, скромная, умелая…
— А еще?
— Добрая, веселая, улыбчивая, талантливая…
— И все?
— Ласковая, работящая, обаятельная, честная…
— Ты меня убедил, — серьезно заключила Мейхани, едва не лопаясь от распирающего ее смеха. — С сегодняшнего дня я никогда, ни за что, ни под каким соусом не буду есть маленьких болонок!
— Правда? — просиял Сэм.
— Клянусь Аллахом!
А тем временем маленький караван продвигался по пустыне. Палило белое восточное солнце, по раскаленному песку проносились серые вараны, бесшумно скользили змеи, да кое-где попадались чахлые кустики верблюжьей колючки. Однако через пару часов исчезло даже то немногое, на чем можно было остановить взгляд.
— Что-то подозрительно тихо вокруг, вы не находите? — обратился старый колдун к своему седобородому коллеге.
— Вы, как всегда, правы, уважаемый, — поклонился тот. — В пустыне мало звуков. Днем она выжжена солнцем и лишь ночью оживает во всей красе. Но сейчас я не слышу даже шелеста песка. Ветер перестал дуть. Кажется, будто само солнце испуганно замерло в небе.
— Интуитивное предчувствие опасности обычно остро ощущается дикими животными. Человеком это умение утеряно. Но взгляните на нашего Сэма, он шумен и беззаботен, как всегда.
— Увы, уважаемый, ваш пес всего лишь заколдованный человек.
— Это справедливо, коллега, — важно кивнул Лагун. — Так как же по-вашему, какая именно опасность может нам угрожать среди бела дня?
И тут в десяти шагах от путешественников заклубился пыльный вихрь. Он становился все больше и больше, а в его середине начинала проступать массивная черная фигура.
— Карсак! Черный Пес пустыни! — ахнул Байрам-Бабай.
— Карсак? Что это значит? — переспросил колдун.
— Сейчас узнаете, достопочтеннейший. На всякий случай нам лучше проститься. Я не слышал, чтобы после встречи с Черным Псом оставались живые свидетели…
* * *
