— Вода знает ее. Посмотри, — Акнирам достала из кармана ксерокопию «Чаек», аккуратно опустила бумагу на водную гладь и утопила ее, приближая к лицу Водяницы.
Волосы Водяной девы зашевелились — они злились, били, как кошка хвостом. Водяница не желала поднимать веки.
— Оставьте, я хочу спать!.. Мои глаза на той стороне, они незрячи… вода холодна, мне не понять ваших чувств. Зачем вы пришли?
— Прости нас, Светлая Водяница, — покаянно повторила Акнир. — Прости, что побеспокоили тебя. Пусть твоя смерть будет светлой.
— Ирина? — Внезапно вода помутнела. На краткий миг царица приоткрыла глаза.
— Да, — быстро отозвалась Акнир. — Так звать ту, что посмела нарушить покой Вечного Города.
— Туман знает ее! Идите в конец Провалля. Ступайте вслед за Туманом… И передайте моей Ясной Пани: сегодня она узнает то, что желает узнать!
Водяница ударила рукой по воде, и водная гладь стала мутной, совершенно непроглядной, а когда ил снова осел, днепровская дева исчезла. У их ног лежали холодные темные воды Днепра.
— Ясной Пани — это кому же из нас? — не поняла Чуб.
— Русалки сплетничают, что Водяница почитает лишь Катю. И это плохо.
— Плохо?
Акнир поднялась со своей лаковой сумочки и недовольно оглядела ее подмокший бочок.
— Конечно, плохо, что в Городе раскол. Демон влюблен в Машу, Вася предана исключительно Кате…
— А ты?
— Моя мама верила в Трех. И я верю. Жаль, вы никак не научитесь работать вместе.
Все это не было особой тайной для Чуб.
— А что значит в Провалле? Куда она посылает нас? В бездну?
— Дух Бездны находится в бездне. Красиво! — Акнир наскоро прочитала над сумкой заклятие восстановления. — Проваллем, — пояснила она, — в Киеве издавна называют несколько мест. И конец Провалля — аллея к Зеленому театру. Ты вроде говорила: при жизни Ирина часто гуляла там…
Около получаса спустя Даша и Акнир вышли из перехода на Европейской площади.
Возле металлической радуги за филармонией они свернули направо — но пошли не вверх, по ступеням, к бывшему Царскому саду и мосту Влюбленных, а вниз — на неведомую, не изведанную большинством киевлян нижнюю террасу горы и дорогу, вьющуюся в сторону Зеленого театра.
Пройдя метров двадцать, они и впрямь точно угодили в Провал — даже сейчас, в середине дня, людей на тропе не было вовсе. И не только людей, но и примет их пребывания здесь. Лишь в самом начале пути им встретилась яркая пара: на дороге у каменного парапета стояли две девушки: одна с макияжем и черными ногтями типичного гота в ослепительно белом длинноволосом парике и широкой бархатной юбке до пят, вторая — с большим длинноносым фотоаппаратом в руках.
— Фотосессия, — присвистнула Землепотрясная Даша. — К Хэллоуину девки готовятся… Самое место!
Место действительно было колдовское, в «двух шагах» — в двадцати метрах вниз от самого сердца Киева — Парламентской библиотеки, Верховной рады, администрации президента — Город вдруг превращался в лес, в безлюдную чащу.
Языческая красота отчаянно-желтой колдовской киевской осени навалилась на них со всех сторон.
Солнца не было, но желтизна заменяла лучи.
Мир вокруг неприлично походил на страшно-прекрасную сказку
Мир вокруг был желт — снизу доверху. Желтая гора поднималась вверх — к общественному парку, желтая гора падала вниз, дорогу им усыпало яично-желтое золото. Небо почти полностью перекрывали склон горы и кроны деревьев, лишь прямо над головой можно было увидеть небольшой просвет, но и его уже заволок туман. И они словно угодили в середину громадного яйца — с туманным белком и желтком из янтарных листьев.
Тотальная, всеобъемлющая желтизна действовала странно: настроение поднималось, становилось бравурным, точно тебе вкололи дозу витаминов. Или наркотиков! Безлюдность пленяла; ты ощущал себя владельцем бесконечно-туманной оранжевой тайны, спрятанной под самым носом у центрального — официального, президентского, депутатского — Киева.
И было трудно поверить, что в каких-то двух шагах от этой безлюдной тропы начинается центральный Крещатик, улица Грушевского, стоит Кабинет Министров и очередные демонстранты с плакатами, и депутаты привычно жмут пятью пальцами пять кнопок сразу, дерутся и самозабвенно бросают друг в друга дымовые шашки…
— А ты знаешь, что горожане считают Лысой Горой это место? И у них есть доказательство, — шутливо сказала Акнир. — На ее вершине стоит наша Рада, где собирается главная нечисть.
— А внизу, пока в Зеленом театре не открыли клуб, тусовались студенты и сатанисты, — показала осведомленность Чуб. — Хотя я слышала, клуб недавно снова закрыли…
Колдовская тропа не чуждалась людей — пару раз на обочине встречались семейства пеньков. Старший из них был столом, меньшие — стульями. Тропа ждала и привечала гостей, но лишь избранных и самых бесстрашных — любое преступление, случившееся здесь даже в самый разгар дня, наверняка бы прошло незамеченным. Как и встреча любовников…
