Джек Ричер, или Дело полностью

Дверь была как раз напротив меня. Открытая. Я набрал в легкие воздуха и вошел в вестибюль. Ведь иногда, если нам хочется узнать, теплая ли печь, единственная возможность выяснить это — дотронуться до нее.

Благоухающая духами женщина с бледными руками находилась в глубине коридора, позади раскрытого турникета, через который она только что прошла по разрешающему знаку охранников. Прямо передо мною был письменный стол со столешницей для двух человек, задававших вопросы. Слева стояли два охранника, проверявшие жетоны. Раскрытый турникет располагался между их бедрами. Четверка охранников позади турникета все еще пребывала в состоянии ничегонеделания: они, словно группа независимых наблюдателей, спокойно стояли и наблюдали за происходящим. А я все еще так и не увидел их ботинок.

Я снова вдохнул поглубже и подошел к письменному столу.

Подобно ягненку, ведомому под нож.

Парень, сидевший за столом слева, посмотрел на меня и сказал:

— Да, сэр.

В его голосе слышались усталость и смирение. Он произнес скорее ответ, а не вопрос, как будто я уже спросил его о чем-то. Выглядел он молодым и довольно смышленым. Наверняка штатный сотрудник ОСМО. Уоррент-офицеры из военной полиции хотя и схватывают все буквально на лету, но им бы не доверили работать за справочным столом Пентагона, несмотря на глубину приобретенных ими знаний.

Охранник за письменным столом снова посмотрел на меня; его взгляд был выжидательным, и я сказал:

— Мне назначена встреча на двенадцать часов.

— С кем?

— С полковником Фрейзером, — ответил я.

Охранник сделал вид, что имя это ему не знакомо. Самое большое в мире офисное здание. Тридцать тысяч служащих. Полистав книгу размером с телефонный справочник, он спросил:

— А это не полковник Джон Фрейзер? Ведомство по связям с Сенатом?

— Да, — подтвердил я.

Иначе говоря: виновен по всем пунктам обвинения.

Та самая четверка стояла слева и наблюдала за мной. Но никто из них не сдвинулся с места. Пока.

Охранник, сидевший за письменным столом, не спросил моего имени. Возможно, потому, что действовал в соответствии с заранее полученной инструкцией и показанной ему фотографией, а возможно, потому, что на моей униформе класса А имелась нашивка с именем, пришитая согласно уставу на клапане правого нагрудного кармана, точно посредине и на четверть дюйма ниже верхнего шва.

Пять букв: РИЧЕР.

Иначе говоря: арестуйте меня немедленно (двадцать три буквы).

Охранник за письменным столом сказал:

— Полковник Джон Джеймс Фрейзер, офис ЗС315. Вы знаете, как до него добраться?

— Да, — ответил я.

Третий этаж, кольцо С, ближайший радиальный коридор — номер три, отсек номер пятнадцать. Принятый в Пентагоне способ обозначения местонахождения объекта на карте, которая, возникни необходимость ее расстелить, заняла бы двадцать девять акров площади пола.

— Всего хорошего, сэр, — сказал охранник, и его ничего не выражающий взгляд, скользнув мимо моего плеча, уперся в лицо следующего человека в колонне.

На какое-то мгновение я неподвижно застыл на месте. Они решили, что все дело в поклоне. А кланялись они мастерски. Общепринятый тест установления виновности в совершении преступления сформулирован в латинском изречении actus non facit reum nisi mens sit rea,[5] что можно приблизительно перевести как: делая что-то, ты не обязательно попадешь в беду, если твой ум не ведет тебя к этому. Действие плюс намерение — это стандартная ситуация. Вот они и ждали, когда я предъявлю им свои намерения. Ждали, когда я пройду через турникет и войду в лабиринт. Только этим и можно объяснить, почему четверка охранников стояла на той стороне прохода, а не на моей. Пересечение черты придаст моим намерениям реальность. А может, это вопросы юрисдикции. Возможно, они уже проконсультировались с юристами. Фрейзер хотел обезопасить мою задницу, но в то же время хотел, чтобы и его задница осталась под прикрытием.