Дорога за оградой, которая просматривалась из окна гостиной, оставалась темной. Доктор вышел и вернулся с четырьмя чашками свежего кофе на пластиковом подносе. Его жена сидела тихо. Рядом молчала Дороти Коэ. Женщины, точно сестры, вместе пытались справиться с трудностями. Еще одна долгая ночь из более чем девяти тысяч прожитых за последние двадцать пять лет. Впрочем, большая их часть, вероятно, была спокойной, но некоторые выдавались совсем непростыми. Девять тысяч закатов, и каждый раз они не знали, что он предвещает.
Ричер ждал вместе с ними. Он знал, что Дороти хочет спросить, как прошли его поиски в архиве округа. Однако она не спешила, и Джека это вполне устраивало. Он не собирался ничего ей рассказывать по собственной инициативе. Ричер не раз имел дело с трагедиями других людей, им всегда приходилось нелегко, но ему казалось, что хуже истории Дороти Коэ он не видел. Поэтому он ждал десять долгих минут, потом пятнадцать.
– Они все еще хранят документы? – наконец спросила Дороти.
– Да, они сохранились, – ответил Ричер.
– Вы их видели?
– Да, я прочитал документы.
– Вы видели ее фотографию?
– Она была очень красивой девочкой.
– Да, конечно, – с улыбкой сказала Дороти, но не с гордостью, потому что красота девочки не являлась ее достижением, а являлась чудом. – Мне все еще ее не хватает. На самом деле это очень странно, ведь я скучаю по прошлому, которое все равно исчезло бы. То, что не случилось, я увидела бы потом. Сейчас ей было бы тридцать три года. Но я не думаю о ней взрослой, не знаю, какой бы она стала. Мне неизвестно, вышла бы она замуж, родила бы детей и осталась здесь или превратилась бы в самостоятельную женщину, адвоката или ученого и переехала в большой город.
– Маргарет хорошо училась в школе?
– Очень хорошо.
– У нее были любимые предметы?
– Она любила все предметы.
– А куда она поехала в тот день?
– Она любила цветы. Я думаю, она отправилась за цветами.
– Маргарет часто гуляла одна?
– Почти всегда, если ей не нужно было ходить в школу. В особенности по воскресеньям. Она любила свой велосипед и часто куда-нибудь на нем ездила. То были невинные времена. Она занималась тем же, чем и я в восемь лет.
Ричер немного подождал, потом снова заговорил:
– Я довольно долго выполнял работу полицейского… ну, или вроде того. Могу я задать вам очень важный вопрос?
– Да, – ответила Дороти.
– Вы действительно хотите знать, что с ней произошло?
– Едва ли это окажется хуже того, что я себе представляла.
– Боюсь, такое возможно, – сказал Ричер. – Иногда. Я задал вам свой вопрос не из праздного любопытства. Иногда лучше не знать.
Дороти долго ему не отвечала.
– Сын моих соседей слышал, как кричит ее призрак, – наконец сказала она.
– Я с ним познакомился, – сказал Ричер. – Он курит слишком много травки.
– Иногда я тоже слышу крики. Или мне кажется. И я задаю себе вопросы.
– Я не верю в призраки.
– Если честно, я тоже, – призналась Дороти. – Посмотрите на меня.
Ричер посмотрел. Серьезная, вполне дееспособная женщина лет шестидесяти, с резкими манерами, уставшая от работы и поседевшая.
– Да, я хочу знать, что с ней произошло, – сказала Дороти.
– Хорошо, – ответил Ричер.
Через две минуты проснулся телефон, старомодный аппарат. Раздался низкий, медленный и грустный перезвон, но в нем не было срочности. Жена доктора вскочила и выбежала в коридор, чтобы снять трубку. Она сказала «алло» и молча слушала. Телефонное дерево. Остальные слышали искаженный, полный паники голос. Жена доктора нетерпеливо переступала с ноги на ногу. Судя по всему, новости были неожиданными. Дороти Коэ заерзала на своем стуле, доктор встал. Ричер продолжал смотреть в окно. Дорога оставалась темной.
Жена доктора вернулась, скорее удивленная, чем встревоженная, больше пораженная, чем испуганная.
– Мистер Винсент только что видел, как итальянцы застрелили мужчин из красного «Форда», – сказала она. – Из пистолета. Они мертвы. Потом они подожгли машину. Прямо напротив его окна. На парковке мотеля.
– Что ж, это немного меняет дело, – после долгой паузы заметил Ричер.
– Как?
– Я думал, что шестеро парней работают на одну организацию, которая каким-то образом связана с Дунканами. Но я ошибся. Их три пары. Три отдельные банды, вместе с Дунканами четыре. Получается цепочка. Дунканы кому-то что-то должны, кто-то должен кому-то еще и так далее, до самого верха. Все вложили деньги и теперь защищают свои интересы. И пока они здесь, каждый старается устранить конкурентов. И укоротить цепочку.
– Значит, мы оказались втянутыми в войну гангстеров?
– Вы должны смотреть на вещи оптимистично. Днем появилось шестеро парней, теперь их осталось трое. Потери составили пятьдесят процентов. Это в мою пользу.
– Нам следует обратиться в полицию, – сказал доктор.
– Нет, полиция находится в шестидесяти милях отсюда, – возразила его жена. – А «кукурузники» здесь, рядом. Именно о них нам следует тревожиться сегодня ночью. Мы должны узнать, что они делают.
– Как они обычно связываются друг с другом?
– По сотовым телефонам.
