А сестра его Катька однажды в небольшой дождь прошла через всю деревню под коричневым зонтиком. Разве все это не говорило за то, что табачок себя оправдал, а Яшка –
умница, заработал большие деньги на пустяках?
Вот почему в первый же день, как по деревне прошел слух о коммуне, пожелало записаться двадцать три двора.
Правда, часть тут же отсеялась, когда коммунары заявили, что надо вносить паи лошадьми и коровами. Но четырнадцать мужиков, больше из молодых, все-таки остались; с работницами – двадцать пять членов, а если считать с ребятами и стариками, то сорок человек. При них десять лошадей и пятнадцать коров; кур до сотни. Земли, вместе с огородами, восемьдесят гектаров, с покосами – вдвое. Таких результатов не ожидали коммунары. Вот почему теперь они курили Яшкины сигары и пускали дым, как настоящие победители.
Но председатель коммуны Яков Восьмеркин молчал и очень недовольно подсчитывал что-то на бумажке.
– Мало земли, товарищи, – наконец произнес он, – не с чем начинать.
– Как так мало?! – закричал Капралов. – Ты с картофельного поля сколько табаку снял? А у нас земли в сто раз больше.
Но Джек разъяснил всем, что теперь расчет идет не на табак, а на пшеницу. «Вирджинию» будут сеять в последнюю очередь. Ведь если много табаку развести, совсем зарезаться можно. Надо засеять зерновых не меньше восьмидесяти гектаров. Потом коровам хороший корм нужен, а для этого тоже земля требуется. Да и работников много: чтоб всех занять, придется какую-нибудь огородную культуру развести. Одним словом, как ни вертись, пятидесяти гектаров не хватает. Без этой же добавки коммуна крестьянских дел не поправит, и бедность останется прежняя.
– Да где же землю взять? – закричал Бутылкин. – Легко сказать – пятьдесят гектарчиков. Ведь их прежде найти надо. А где найдешь?
– Надо что-нибудь придумать, – сказал Джек. – Вот я здесь все рассчитал. Смотрите, если не верите.
Николка Чурасов взял лист, просмотрел его бегло и заявил:
– Ясное дело, без прирезки не обойдемся. Придется землю требовать.
– Где?
– Известно где: в городе. Раз мы теперь коммуна, нам отказа не будет.
И, обращаясь к Капралову, который был выбран секретарем, сказал:
– Пиши заявление.
Капралов под диктовку Николки и Джека написал от имени коммуны заявление в земельное управление о добавочной прирезке земли. Все грамотные коммунары подписались на бумаге. Потом составили список членов коммуны и прошение о регистрации. Все эти бумаги Джек аккуратно завернул в газету и спрятал в карман. А затем надел непромокаемое пальто и картуз.
– Куда ты? – спросил Капралов. – Нешто заседание кончилось?
– Кончилось. Больше говорить не о чем. Надо в город за землей идти. И тебе со мной придется.
Николка Чурасов Джека поддержал:
– Довольно языком болтали два года. Шагайте в город, ребятишки. Я вам еще записочку напишу одному знакомому парню, товарищу Бабушкину. Он в комсомоле работает и, может быть, помощь окажет.
И Николка тут же на куске бумаги написал записку, довольно нескладную, но разъясняющую суть дела: коммуне нужна земля, помоги.
– А что же нам-то теперь делать? – спросил Сережка
Маршев, видимо недовольный, что общее собрание так быстро кончилось.
– До Чижей нас проводите, – ответил Капралов. –
Подписи под уставом в сельсовете заверить надо.
Все высыпали на улицу. Но Джек вдруг задумался, вернулся в избу и забрал с собой сигары и табачные листья.
Рассовал все это по карманам и присоединился к коммунарам.
Коммунары шли тесной группой, молча. Каждый понимал, что минута важная: провожают в город первых депутатов. Николка закричал, когда вышли в поле:
– Ну, двинулась деревня-матушка! Теперь уж назад не повернем.
И все заговорили о том, что Починки действительно тронулись с места и начинается новая жизнь.
В Чижах, в сельсовете, засвидетельствовали подписи.
Пока секретарь дышал на печать и прикладывал ее к бумагам, откуда-то появился Павел Павлович Скороходов со связкой баранок на шее. Он начал расспрашивать, в чем дело, а когда узнал о коммуне, отозвал Джека и стал приглашать к себе в гости.
– Выпьем на радостях по маленькой, – шептал он Джеку на ухо, чтоб коммунары не услыхали.
Но Джек от приглашения отказался. Его теперь занимало другое дело. Да и не забыл он еще скороходовских клещей.
От Чижей коммунары домой не пошли, а проводили делегатов на станцию и даже посадили в поезд.
…В городе Джек и Капралов без особого труда зарегистрировали устав коммуны. Все документы у них были налицо и как нужно оформлены. Гораздо труднее оказалось добиться высылки в Починки землемера для сведения отдельных участков в общий клин. И еще труднее – получить добавочную землю из запасного фонда.
Принимавший заявление об отводе земли секретарь посмеялся над ребятами, когда узнал, что коммуна только на днях образовалась, а уже требует земли. Он разъяснил, что землю им прирезать могут, но не раньше будущего года, когда «Новая Америка» докажет свою жизнеспособность. До этого надеяться нечего.
