— Так что мы именно ищем? — прошептала я своему работодателю, пока мы ждали. Я услышал шаркающие движения в комнате.
— Знать не знаю, — ответил Джекаби, — но буду рад выяснить, а вы?
Дверь открыл мужчина средних лет в нижней рубашке и отутюженных брюках на подтяжках. Он держал в руках мокрое полотенце, а уголках его подбородка все еще осталось немного крема для бритья.
— Да? — спросил он.
Джекаби осмотрел мужчину с головы до ног.
— Нет, простите. Не та квартира, — объявил он. — Вы определенно просто мужчина. — И без дальнейших объяснений, он оставил озадаченного мужчину наедине со своим утром.
Джекаби постучался в 411, где дверь открыла женщина. Она была одета в простое белое платье, аккуратно застегнутое до самой шеи. Ее рыжие волосы были убраны в чопорный пучок.
— Здравствуйте! Что еще? Я же уже объяснила, что ничего не видела, — в ее голосе отчетливо слышались ирландский акцент и тихое раздражение.
— Просто женщина, — сказал Джекаби, после очередного беглого осмотра. — Бесполезно. Мои извинения. — Он развернулся на пятках и шагнул к квартире 410.
Женщина, будучи еще менее довольной от встречи чем Джекаби, вышла из комнаты.
— Что вы имеете в виду? — потребовала она ответа.
Я из всех сил старалась слиться с обоями, когда она проследовала за детективом. Чарли же, как я заметила, неожиданно увлекся разглядыванием носов своих ярко начищенных ботинок.
— Просто женщина? — повторила она. — Ничего простого в этом нет! С меня достаточно таких, как вы, болтающих без умолку о слабом поле и прочем. Не желаете узнать, мистер Умник, кто на самом деле слабее?
— Я имел в виду, что вы бесполезны для данного дела, — ответил Джекаби, даже не обернувшись.
Чарли покачал головой.
Женщина рассвирепела.
— Я образованная женщина, медсестра и сиделка! Да как вы смеете...
Наконец Джекаби повернулся.
— Мадам, уверяю вас, я имел в виду только то, что в вас нет ничего особенного.
Я закрыла ладонью рот.
Женщина побагровела. Джекаби улыбнулся ей, считая, что этот разумный ответ успокоит ее. Он был готов списать все это на дружеское недопонимание. К чему он не был готов, так это к удару по лицу.
В этом ударе не было ничего символического или женственного. От силы удара детектива развернуло в пол-оборота, но от немедленного падения его спасла стена. Чиркнув по ней ухом, он продолжил свое путешествие на встречу с полом.
От ярости, белая как полотно, женщина склонилась над ним.
— Ничего особенного? Просто женщина? Я Мона О'Коннор, из гордого рода О'Конноров, идущего от королей и королев Ирландии. И во мне куда больше задора, чем в таком никчемном куске мужчины, как вы. Что вы скажете на это?
Джекаби, слегка покачиваясь, сел. Он осторожно попробовал пошевелить челюстью, а потом перевел свое внимание на напавшую. Мысли в его серых глазах сменялись, словно тучи во время шторма.
— Вы сказали, О'Коннор?
— Именно так. У вас проблемы и с ирландцами что ли? — мисс О'Коннор сжала челюсть и посмотрела вниз на Джекаби, подзадоривая его признать предубеждения.
Джекаби поднялся, отряхнул свое пальто, которое немедленно отозвалось побрякиванием и позвякиванием содержимого его карманов. Перебросив шарф на одно плечо, он произнес:
— Рад был знакомству, мисс О'Коннор. Полагаю, у вас нет соседки?
Мона дрогнула. Она бросила быстрый взгляд на меня и на Чарли. Встретив ровно такое же недоумение на наших лицах, она вновь обратила все свое внимание на детектива. Он снова улыбнулся ей с очаровательной, невинной любознательностью. Левая сторона его лица раскраснелась, и на щеке медленно проступало очертание четырех изящных пальцев. Он вел себя совершенно противоположно человеку только что получившему пощечину.
— Возможно, старая родственница? — подсказал он, продолжая себя вести как ни в чем не бывало. — Или подруга семьи? Которая, как мне думается, была рядом, когда вы были еще девочкой.
Мона чуть побледнела.
— Предполагаю, человек в летах, но сложно определить сколько именно лет, — настойчиво продолжал Джекаби. — Похоже, она был рядом с вами, сколько вы себя помните, и такой же старой, как и сейчас?
Лицо Моны стало белее белого.
— Как вы...? — начала было она.
— Меня зовут Р. Ф. Джекаби, и мне бы очень хотелось познакомиться с ней, если вы не возражаете, — сказал он.
Лоб Моны расправился, но вся ее решимость явно пошатнулась.
— Моя мама... моя мама взяла с меня обещание, что я буду приглядывать за ней.
— Я не причиню ей никакого вреда, даю слово.
— У неё один из... один из очередных приступов. Я... Послушайте, я сожалею о... э... о том деле, но, думаю, вам лучше зайти как-нибудь в другой раз.
— Мисс О'Коннор, я полагаю, что несколько жизней висят на волоске. Так что сейчас самое время. Обещаю помочь всем, чем смогу с её приступом. Можем мы войти?
Мисс О'Коннор, бдительность которой была основательно расшатана, прошла обратно к своей двери. Она застыла в нерешительности на какое-то мгновение, а затем посторонилась и жестом предложила войти внутрь.
