— Вы недавно были на Украине, — произнес он утвердительно, спокойным и я бы даже сказала недовольным голосом. Невероятно. Его серые глаза скользили по мне, исследуя каждую деталь, прежде чем та будет озвучена вслух, — вы путешествовали через Германию, — продолжил он, — а затем долго плыли на огромном судне, бьюсь о заклад, изготовленном в основном из железа.
Он склонил голову набок, продолжая смотреть на меня, но не прямо в глаза, а чуть в сторону. Будто был очарован моими волосами или плечами. Обычно я легко избавлялась от навязчивого внимания мальчишек из гимназии, но здесь было что-то совершенно иное. Казалось, он был всецело поглощен мной и в тоже время совершенно не заинтересован. Это выбило меня из колеи. Я была заинтригована и взволнована одновременно.
Изобразив некое подобие осознания, пусть и с небольшой задержкой, я улыбнулась и произнесла:
— Вы тоже с Леди Шарлотты, не так ли? Мы встречались на палубе?
Искренне озадаченный, он взглянул на меня, наконец-то найдя мои глаза, и произнес:
— С какой леди? О чем вы вообще говорите?
— Леди Шарлотта, — повторила я, — торговое судно из Бремерхевена. Вы разве не были его пассажиром?
— Никогда не встречал эту леди. Она звучит кошмарно.
Этот странный, худой тип продолжал изучать меня, по-видимому, куда больше впечатленный моими волосами и швами моего жакета, нежели речью.
— Что ж, если мы не плыли вместе, как вы могли... а, вы, должно быть, видели бирки на моем багаже, — я старалась говорить спокойно, отстраняясь, когда мужчина подвинулся ближе, продолжая разглядывать меня. Дубовая столешница неудобно впилась мне в спину. От него слабо пахло смесью гвоздики и корицы.
— Я не делал ничего подобного. Это было бы неприличным вторжением в личное пространство, — заявил он решительно, снял пушинку с моего рукава, и, лизнув ее, запихнул в карман своего мешковатого пальто.
— Я поняла, — заявила я, — вы детектив, так ведь?
Его глаза снова смотрели прямо в мои. Кажется, я недалека от правды.
— Да, вы как тот, как же его имя? Как тот, что консультировал Скотланд Ярд в этих рассказах, так? Так что же? Дайте угадаю, вы почуяли запах соленной воды на моем пальто? Какая-то определенная разновидность грязи засохла на платье или что-то в том же духе? Так это было?
Мужчина задумался на мгновение, прежде чем ответить.
— Да, — произнес он наконец, — что-то в этом духе.
Он слабо улыбнулся, и, развернувшись на каблуках, направился к выходу, обматывая шарф вокруг головы. Надвинув на уши вязаную шапку, он распахнул дверь и вышел в морозный вихрь, несущийся мимо. Прежде чем дверь медленно захлопнулась, я успела поймать последний взгляд его дымчато-серых глаз между шерстяными краями шарфа и шапки.
Все. Он ушел.
После столь неожиданной встречи я обратилась к бармену, известно ли ему что-нибудь о незнакомце. Он усмехнулся и закатил глаза.
— Я слышал многое и что-то из этого вполне может оказаться правдой. Почти каждый здесь может рассказать о нем хотя бы одну историю. Правда, ребята?
Несколько посетителей засмеялось, начав делиться обрывками этих историй.
— Помнишь историю про кошку и репу?
— Или о сумасшедшем пожаре в доме мэра?
— Мой двоюродный брат верит в него. Хотя он так же верит в морских чудищ и русалок.
Кажется, мой вопрос возродил давно забытую дискуссию между двумя джентльменами за шахматной доской, которая быстро переросла в спор о суевериях и наивности, привлекший остальных посетителей. Мнения разделились. Одни называли мужчину шарлатаном, в то время как другие утверждали, будто он посланник небес. В разгаре этой странной перепалки я наконец услышала его имя. Мистер Р.Ф. Джекаби.
Глава Вторая
К следующему утру мне удалось вытеснить мистера Джекаби из своих мыслей. Кровать в моей комнатке была тепла и уютна и обошлась всего в какой-то час мытья посуды и подметания полов — однако трактирщик очень ясно дал понять, что оказывает мне подобное одолжение ненадолго. Я раздернула шторы, чтобы впустить утренний свет. Если я собиралась продолжить свое дерзкое приключение, при этом не ночуя под мостом и не питаясь мусором (или того хуже, обратившись к своим родителям за помощью), мне необходимо найти подходящую работу.
Я положила чемодан на кровать и открыла защелки. Одежда внутри была прижата к стенкам, будто была смущена, что кто-нибудь увидит её в обществе друг друга. С одной стороны, наряды из великолепных тканей, с вышивкой по подолу и слоями кружев начали немедленно подниматься, расправляясь в утреннем свете, словно оживая. Нежная пастель и непрактичная мишура с другой стороны, лежали вместе с коричневыми, как пыль, практичными брюками из денима и ужасно благоразумными рубашками. А пространство между - тихонько делили нижнее белье и носовые платки.
