Её нежные губы виноградной улиткой приникли к моим. Она протолкнула барашка внутрь и начала страстно обсасывать мой рот по частям, вызывая на поединок язык. Втянула его так, что мне стало больно и я испугался, что она вырвет его с корнем. Всё это время вязкий нектар Мириам мешался с нашей слюной, становясь постепенно сладким из-за шоколадного барашка, лежащего у меня за щекой.
Мириам как с цепи сорвалась. Если до поцелуя я ещё сомневался, что мы в ближайшее время займёмся сексом, то после я начал бояться, что не смогу удовлетворить её так же качественно, как трах-машина.
Мой член стоял, как каменный. Джинсы не давали ему подняться, и он палкой упёрся в ширинку, выгибаясь до боли у основания и в головке.
###
После кино морозный воздух охладил страсти, бушевавшие между нами. Я взялся проводить Мириам, и пока мы шли, разговаривая, как ни в чём не бывало обо всём на свете, кроме нас двоих, я незаметно скатился к убеждению, что она получила от меня то, что хотела, и теперь идёт спокойно спать, оставляя мечтательного юношу терзаться в муках любви.
Родион снимал для Мириам квартиру на последнем этаже двенадцатиэтажного дома. Дом находился за Троицким предместьем, совсем недалеко от центра.
Мы как раз подходили к её подъезду, когда неожиданно из-за угла дома нам на встречу, пошатываясь, выкатился здоровый бугай в тёмном пальто. Я едва узнал в нём Родиона. В темноте его хориные глазки светились особенно зловеще. Чёрная борода, как у Бармалея, делала его похожим скорее на чечена с кинжалом за пазухой, чем на загулявшего сисадмина.
- А я звоню-звоню, - притворно дружелюбным тоном начал он. - Теперь понятно, кому надо звонить. Здароў, Вицёк! Как жизнь молодая? - у него заплетался язык.
- Привет, Родион. Вот, доставил в целости и сохранности.
- Да... Наш пострел везде поспел, - он дыхнул на нас перегаром.
- Ну ладно, Мириам. Я пойду? - я незаметно пожал ей руку. - Всем доброй ночи! - я попятился назад.
- Пока-пока, - Родни провожал меня ухмылкой.
Я забежал за угол дома и сбавил ход.
«Откуда он только взялся?» - думал я.
Я даже представить себе не мог, как плотно он опекает Мириам. Снова вспомнилась наша первая встреча в метро, как влюблённо он смотрел на Аню тогда. Как Аня светилась от счастья. Знать, что он изменяет ей с Мириам, и не говорить. Встречаться с Аней, смотреть ей в глаза, смеяться с глупых шуток Родни, знать и продолжать обманывать, становясь соучастником.
«Какой же я трус, - думал я. - Убеждаю себя, что боюсь причинить ей боль, боюсь сделать её несчастной и поэтому молчу. Хотя кого я обманываю? Ведь я боюсь совсем другого. Боюсь потерять работу, боюсь мести Родни, боюсь, что он унизит меня при Мириам или при Ане. Трус! Трус! Трус!»
В глубине души у меня ещё теплилась надежда, что Родни продолжает любить Аню, а Мириам - это временное увлечение.
До метро оставалось метров двести, и я уже шёл мимо остановки, когда неожиданно зазвонил телефон. Это была Мириам.
- Витя, я жду тебя возле подъезда через пять минут, - шёпотом сказала она и сразу повесила трубку.
И я побежал назад: через мост, вдоль улицы, во дворы, вниз по лестнице, опять дворами. Возле дома я замедлил шаг, отдышался и аккуратно выглянул из-за угла. У подъезда никого не было. Прижимаясь боком к дому, я подошёл к козырьку и стал у двери, ведущей к мусоропроводу. То ли от волнения, то ли от быстрого бега сердце громко стучало, отдаваясь эхом в ушах. Оно никак не хотело успокаиваться.
Мириам спустилась через минуту. Я услышал, как открывается дверь с домофоном, и выглянул. Мириам помахала мне рукой.
«Что она ещё задумала?» - думал я, неуверенно поднимаясь по лестнице. У меня не было ни малейшего желания снова встречаться с Родионом.
Она взяла меня за руку и потащила к лифтам. Я неохотно следовал за ней. Мы поднялись на третий этаж, вышли на общий балкон. Здесь было не так холодно, как на улице, но так же сыро и темно. Во дворе гулял ветер, редкий свет горел в окнах соседних многоэтажек. Люди спали.
Мириам сразу прижимается ко мне и присасывается губами, её жадный язык коброй проникает мне в рот. Я следую её примеру и тут же попадаю в ловушку. Мириам засасывает меня, как вакуумная помпа, и не отпускает, пока я не начинаю мычать. Её рука скользит у меня в паху, крюком поддевает яички.
Я не возбуждаюсь, скорее наоборот: мне больно. Мириам сдавливает яички, вырывает язык, действует агрессивно. Этот балкон, темнота, сырость, спешка - совсем не то, как я себе представлял секс с Мириам.
Оторвавшись на секунду, она испытующе смотрит на меня широко открытыми глазами.
- У нас мало времени, - шепчет она.
От долгого поцелуя её дыхание сбилось, она напряжена до предела Родни, наверное, задремал перед телевизором, вот-вот проснётся и тогда уж точно возьмёт плеть, ружьё и отправится на поиски сбежавшей лошадки и конокрада.
Мириам неловко опускается передо мной на коленки, долго копается длинными ногтями в ширинке, на ощупь находит резинку трусов, наконец вытягивает мой вялый член и яички и тут же полностью погружает их в горячий рот. Резинка трусов поджимает яички снизу, выдавливая их наружу.
