Ложится на спину и по-женски раздвигает ноги передо мной, воткнув шпильки в покрывало. Ёж безучастно свисает к анусу. Груди распластались по грудной клетке. Попа Мириам похожа на две дыни, подложенные снизу вместо подушки. Дыни перекатываются, напрягаются. Мириам волнуется - что я задумал? Сочная щель между дынями разбита трах-машиной, залита смазкой. Сухой член без труда проскальзывает в горячее лоно, которое тут же обхватывает его и начинает сосать. Трахать Мириам после шоу - одно удовольствие. Она как разогретый пластилин, который мяли тысячи рук, готовили к работе, она - как глина в руках мастера, гипс, из которого мне предстоит слепить прекрасное творение.
Я не спешу ваять. Шпильки взлетают за спиной и цепляются в замок. Мириам расслабляется, получая удовольствие. Ёж трётся изнанкой, зажатый между нашими лобками. Розовая мышь мирно посапывает внутри.
Пора её будить!
Достаю член, вытираю салфеткой и сажусь верхом на лицо Мириам. Мой член смотрит в пупок, задирается по дуге после интенсивной работы, мне приходится выгнуть спину в пояснице, чтобы безболезненно войти в жадный ротик Мириам. Она засасывает меня, забывая об опасности.
Ёж лежит передо мной. Мышь по-прежнему мирно покоится внутри. Дорожка нежных поцелуев, которую я начинаю прокладывать по животику, явно указывает на пункт назначения. Мой взгляд прикован к мыши. Она удивлённо открывает глаза, расправляет крылья. Мириам стонет, замирает с членом во рту. Теперь она знает, какую пытку я ей приготовил. Но я беспощаден. Мои поцелуи вокруг ежа заставляют его дрожать. Мышь внутри проснулась, с ужасом осознаёт безвыходность положения в замкнутом пространстве. Ей некуда деваться, места в камере пыток становится всё меньше, ёж жадно раззявил зубастую пасть. Я подбираюсь всё ближе, мой язык уже скользит по лобку, возле самого хомута-наручника. Мириам гладко выбрита, но двухдневная щетинка даёт о себе знать. Шершавый мокрый язык встречается с наждачкой лобка. Мышь в отчаянии кидается на решётку с шипами, нанося себе увечья. Мириам жалостно мычит, оплакивая мышку. Ёж вгрызается в розовое мясо, дёргается, чавкая. Теперь наполненные ужасом глаза мыши приникли к решётке, выдавливаются из неё. Ёж распял её розовое тело по всей камере, растянул по стенкам, прибив тысячами гвоздей к решётке. Мой язык скользит по решётке, напоминая мышке о нашем свидании. Она судорожно дёргается внутри, безуспешно пытаясь вырваться. Мириам сочувственно рыдает. Наконец мой язык достигает места, где голова мыши насадилась на острые шипы ради одного прикосновения к моему языку. Кончиком языка я нащупываю очертания глаз, носа, губ - мышка нежно попискивает сквозь железные прутья.
- Тебе нужно успокоиться и взять себя в руки! - шепчу я ей. - Ты не можешь всё время страдать из-за любви.
Она пищит, дёргаясь, причиняя себе ещё большую боль.
- Посмотри, как ты мучаешься из-за одного поцелуя! - беру клетку в обе руки, глажу распятое тельце мышки сквозь прутья.
Мириам согласно мычит: мышь не должна страдать из-за её ошибок. Дыни ходят ходуном подо мной, мой член превратился в обмылок, весь покрытый скользкими выделениями.
Видимо, призывы Хозяйки отрезвляют мышь, и она смиренно отступает от решётки. Я пытаюсь выманить её вперёд, соблазнительно целую мягкую ткань вокруг клетки, вылизываю её. Но это не помогает. Мышь стала ручной. Она слушается Хозяйку, а не меня. В следующий раз она послушно выползет, только когда ежа не будет рядом. Мириам, благодарно сосёт, торжествуя в душе. Мышь наконец-то послушалась её.
Я поднимаюсь. Моя работа здесь закончена: мышь приручена. Она больше не посмеет совать свой нос из клетки ради одного поцелуя. Она снова сложила крылья и уснула, болтаясь на прутьях вверх ногами.
Мириам садится на край кровати, я становлюсь напротив. Она умиротворённо работает головой, бесстрастно, но со всей отдачей. Так доярка доит корову: нежно, но целенаправленно, отточенными движениями сцеживая молоко. Гнедая кобыла забыла про свои желания, полностью подчинена моей воле. Её рот расслаблен, глаза закрыты.
Я беру её за подбородок:
- Смотри на меня.
Она открывает глаза и покорно смотрит вверх. В этом взгляде нет и намёка на неповиновение. Я фиксирую её голову и дальше двигаю бёдрами самостоятельно. Наши взгляды прикованы друг к другу.
- Ты будешь думать обо мне, только когда я разрешу. Понятно тебе?
Она кивает, её рот заполняется спермой. Я кончаю тихо, мягкими движениями, придерживая рот, чтобы ничего не вылилось.
- Не глотать!
Она сдерживается, выше запрокидывает голову. Заставляю её открыть рот и смотреть на меня вверх. Наши глаза снова встречаются.
- Будешь глотать, только когда я прикажу. Понятно?
Она кивает. Я вожу пальцем по губам, долго поправляю волосы, вытираю щёки от слюны. Другой рукой поглаживаю горло, следя за тем, чтобы она не глотала.
Наконец закрываю ей рот.
- Глотай.
Горло напрягается, передёргивается, подпрыгивает вверх, вниз. Два, три раза. В следующий момент Мириам открывает рот и высовывает язык.
Я одобрительно улыбаюсь краешком губ, киваю.
- Теперь отдыхай.
15
