Пока мои истинные разбирались, кто из них круче, меня похитили прямо у них из-под носа и все бы ничего, но похититель утверждает, что я немного не мало, а свет его души и возвращать меня мужьям он не собирается, пока не приму его третьим мужем. А у меня на роль мужчин уже целая очередь! Так и до гарема недалеко! Вот только никто не учитывает, что мне их нужно вовсе не обуть, одеть и накормить, а полюбить, понять и принять каждого. Кошмар! Будем женить! И не на мне желательно!
Алина Маинкур Блэйк
Уже привычно для моего нового мира я просыпалась непонятно где. В этот раз радовало только одно – непонятно кого рядом не было. А… нет, ошиблась… судя по кашлю, рядом кто-то есть, а вот в постели никого и это радует. Хотя и назвать постелью это каменное ложе язык не поворачивается. Так, стоп… Я, что на алтаре? В роли жертвы? Открыла глаза пошире и наткнулась на обтянутый кожей скелет. Заорала, что есть мочи, распугивая летучих мышей. Еще и темных пещер, освещенных факелами, мне не хватает!
– Ты чего так вопишь? – спросило существо.
– А ты чего такой страшный? – дрожащим, но очень звонким голосом ответила я, кутаясь в прихваченную с каменного ложа простынь.
– Я не страшный. Я просто отощал от голода, – как-то обиженно пробормотало это нечто.
– Ну, так словил бы мышку. Вон их, сколько летает, – предложила я, игнорируя его голодный взгляд.
– Не помогает. Только немного утоляет голод, а так… Бродить нам вечно такими пока не получим прощенье Богини.
– Ты поэтому меня похитил? Тоже в жертву принести хочешь? – спросила я, чувствуя как страх отступает. Да, это чудо напоминало отощавшего Дракулу, но есть меня, пока не спешило, а значит можно и поговорить, а там или договоримся, или я сбегу.
– Это не я. Это Ксайрэн.
– И где же этот горе-похититель? – поинтересовалась, усаживаясь обратно на ложе. Бегать по холодному каменному полу босиком не самое умное решение, а тапочек мне не выдали и платья лишили.
– Почему горе?
– Да, просто, мало ему не покажется. А если те два дерущихся олуха умудряться пораниться в мое отсутствие, то лучше ему мне на глаза не показываться. Не знаешь, где мое платье?
– Ксай его выкинул, сказал, принесет тебе новое.
– А обувь тоже принесет? – вздохнула я, смиряясь с необходимостью сидеть прикованной к меховой подстилке под попой и ждать этого явления похитителя.
– И обувь принесет, и еду. Меня, кстати Логрэн зовут, я вампир, – представилось, наконец, существо.
– Очень приятно, Алина, – машинально ответила я, наблюдая за тем, как этот скелет чем-то наподобии метлы пытается подмести грязь на полу пещеры, а потом до меня дошло. – Как вампир? Они же все вымерли вместе с оборотнями.
– Нет, вампиров Ахлес всего лишь усыпила, пока единственный живущий вампир не снимет проклятие.
От этих проклятий и гнева Ахлес, голова уже давно шла кругом. И каждое новое проклятие ничего хорошего лично мне не приносило. В прошлый раз меня в жертву принести хотели, кровь пустить. А в этот раз? Тоже кровь пустят?
– И как он должен это сделать? – не сдержала своего любопытства я.
– Никто не знает. Есть предание, но смысла его пока никому разгадать не удалось, – огорченно заметил Логрэн.
Возбуждение и страх прошли, и мне стало откровенно скучно. А когда мне скучно, я люблю поумничать, как любой зануда.
– А отгадывал кто? Может, нужен другой взгляд? У нас, когда нужно что-то отгадать или придумать, проводят так называемый «мозговой штурм». Все высказывают, не стесняясь, свое мнение и решение, спорят и потом как-то само собой находится решение.
– Нет, так нельзя. Богиня сказала, что вампир сам разгадать должен, потому что ответ у каждого на нее разный, – ответил мне суетливо вампир.
– Постой, я отгадаю. Это что-то из серии «Что на свете самое ценное?» – устало, озвучила я свое предположение.
– Откуда ты знаешь?
Пожала плечами:
– У нас в сказках любят такие загадки с подковыркой. А тут… У каждого в жизни свои приоритеты. Тот, кто никогда не наедался досыта, скажет, что нет ничего ценнее еды, денег или обеспеченности. Тот, кто мечтает о ребенке, увидит ценность в нем. Тот, кто пережил потерю, скажет, что ценность в жизне. Для того, кто когда-то любил, наивысшую ценность представляет любовь… Так что на такие загадки ответов много и все они правильные.
– Но как же тогда быть? – растерянно спросил вампир.
– Не знаю. Но думаю, тут дело не в ответе, а в выводах, которые этот вампир должен получить от жизни. И вот когда он эту самую суть урока поймет, тогда проклятье и спадет.
– Значит все бесполезно, – обреченно отмахнулся Логрэн.
– Ну да, ну да… Лучше пойди и всех усыплённых подпали. Чего они столько веков мучаются в ожидании? Ты же все равно отгадку не найдешь, – цинично согласилась с его пессимизмом я.
– Да как ты…? Как у тебя язык повернулся такое сказать? – рассердился на меня вампир.
– Так, если отгадки нет, пошто ж ты, ирод, людей, тьфу ты, вампиров мучаешь?
В пещере повисла тишина, прерываемая недовольным бурчанием, а я завалилась на покрытое мехом какой-то бедной зверюшки ложе и принялась считать мышей и изучать спартанскую обстановку этого темного закутка – стол, два стула, кровать, на которой я разместилась, вот и все удобства.
– А уборная где? – сорвался с моих губ вопрос, когда я поняла, чего мне не хватает.
И совсем ожидаемо услышала:
– Так на улице.
Вздохнула, посмотрела на босые ноги и грязный пол, и еще раз вздохнула.
– Слушай, Логрэн, одолжи метлу, – попросила я обиженного вампира.
