Выключив свет, я ложусь поверх одеяла и молча смотрю на потолок прямо перед собой. До подъема остается около двух часов. Я чувствую страшную усталость, но понимаю, что спать нельзя. Мне нужно убедиться в том, что Дикси не позвонит и не напишет эсэмэску отцу, тем более не пойдет рассказывать все маме. Несмотря на то что сестра дала мне обещание и на то, какой взрослой, умной и зрелой она себя считает, когда дело доходит до родителей, она превращается в ту самую маленькую сестренку, какой я всегда ее знала, доверчивую, хрупкую и ранимую. В девочку, побыть которой у меня никогда не было шанса.
Я рассеянно скольжу взглядом по страницам романа Стейнбека «Гроздья гнева», почти не читая. Сначала строки, а потом и целые абзацы сливаются в расплывчатую кашу букв и проплывают мимо, оставшись непрочитанными. Концентрация – не мой конек, а уж когда дело доходит до такой тяжелой, насквозь пропитанной пылью фермерских дорог книги, то и вовсе надеяться не на что. Глупо надеяться, что за несколько минут, оставшихся до урока, я успею написать сочинение по прочитанной книге, заданное на дом, но мистер Бергстром всегда напоминает мне о том, как важно прикладывать все усилия для того, чтобы закончить школу. Я решила хотя бы попытаться.
Поставив ноги прямо на покоящийся под партой рюкзак, я нервно постукиваю пальцем по пружинкам тетради. Мне удалось выжать из себя всего два предложения, прежде чем поток мыслей унес меня прочь от романов и сочинений. Интересно, мама уже пришла в себя? Эта мысль не дает мне покоя. Когда я уходила в школу, Дикси принимала душ, а мама все еще лежала в кровати.
На спинке стула прямо передо мной висит знакомый пиджак. А вот и Хелена. Не скажу, что мы друзья, но если бы мне позволили выбрать, на чью спину я буду вынуждена таращиться каждый божий день, я бы выбрала именно ее. Мой взгляд всегда притягивали ее блестящие черные волосы.
– Привет.
Услышав мой голос, девушка оборачивается. Брови изгибаются в немом вопросе.
– Ты ведь прочитала? – спрашиваю я, немного приподняв книгу.
– Ага.
Она усаживается за парту, и через мгновение в ее руках появляется такой же томик.
Миссис Кантрелл отходит к дверям, призывая опаздывающих поторопиться, и я наклоняюсь к соседке:
– О чем там?
– Ну, в двух словах и не расскажешь.
– На какой главе мы остановились?
Моя нога начинает нервно подергиваться, пальцы мнут страницы. Что, если прямо сейчас Дикси рассказывает обо всем маме? Оставлять ее с ней было очень рискованно, но я слишком боялась опоздать в школу и лишний раз привлечь к себе внимание учителей, которое мне точно ни к чему. А может, я просто не хотела видеть маму.
– Вот здесь. – Хелена листает мою книгу и останавливается на нужной странице. – Ты бьешь ногой прямо по ножке моего стула, Джем, – цедит она, возвращая мне книгу, – это раздражает.
Я тут же останавливаюсь:
– Прости.
Мое сердце колотится где-то в горле, и я делаю три медленных глубоких вдоха. Это не особо помогает, и я пробую сосредоточиться на книге. На странице, которую показала мне Хелена, не происходит ничего хорошего. В этой главе дети, голодные, босоногие и грязные, смотрят на мужчину, поедающего сэндвич. Кажется, в этой книге нет и не будет ничего, кроме пыли, грязи и голода.
Подняв голову, я тихонько касаюсь плеча соседки.
– Что?
– Прости, пожалуйста, – шепчу я, краем глаза наблюдая за учительницей. – Я правда не хотела трогать твой стул.
– Я поняла. Ты уже извинилась.
– Мне правда очень жаль.
Я повторяю это, надеясь, что Хелена запомнит меня именно так. Тогда в этой школе появится хотя бы один человек, который сможет помянуть меня добрым словом.
Девушка оборачивается:
– Все в порядке, Джем. Ничего страшного не случилось.
На следующей странице маленькие оборванцы едят жареное тесто и слушают, как какой-то бедняк рассказывает им о том, каково быть бедным, и о том, как он хочет убить тех, кто сделал его таким.
Нащупав под партой рюкзак, я ставлю на него ноги и прижимаю посильнее, как будто он может куда-то деться.
Когда наступает время обеда, я подхожу к кабинету мистера Бергстрома. Мне хочется показать ему, что, несмотря на возвращение отца, я в полном порядке. И просто увидеть его спокойное, улыбчивое лицо. Дверь в кабинет открыта, и я вижу фигуру психолога с прижатым к уху телефоном. Заметив меня, он прикрывает рукой телефон:
– Здравствуй, Джем! Зайди немного позже, у меня есть для тебя минутка.
– Все в порядке.
Он отворачивается, прижав телефон к плечу, а я продолжаю стоять как вкопанная. Что, если я больше никогда не вернусь в этот офис, не сяду в это кресло и не увижу его лицо напротив?
Он бросает на меня быстрый взгляд поверх очков.
– Подожди минутку, – говорит он человеку на проводе и обращается уже ко мне: – Слушай, мне нужно поговорить с этим парнем о довольно личных вещах.
– О'кей.
– Зайдешь после обеда?
– Не могу. Мне не стоит опаздывать на урок.
– Даже на физкультуру?
Он улыбается той особенной улыбкой, которая обещает, что со мной не случится ничего плохого.
– Не сегодня.
