Он повел Чени к лестнице. Они миновали второй ярус, третий, четвертый... На пятом была небольшая комната с окнами, откуда открывался вид на реку и крепостной двор. Солнце висело низко, и на западе, за рекой, тянулись в небеса клубы черного дыма и слышался гром канонады - видимо, бойцы Вальхара штурмовали очередной арсенал. Во дворе и на стенах Пяти Пирамид кипело яростное сражение, иберы и бритунцы дрались с тасситами, теснили их к распахнутым воротам, выдавливали на площадь, под огонь наступавших от Торгового Двора воинов. Должно быть, многоопытные ОдоН й Ландма- рк разделили силы, чтобы окружить противника, мелькнуло в голове Дженнака. Он обнял Чени, повернул ее лицо к себе, словно желая защитить от кровавого зрелища, от созерцания мира, который был еще таким несовершенным и жестоким, таким неподходящим для женщин и детей.
- Знаешь, - произнес Дженнак, касаясь губами уха Чени, - я говорил с твоим родичем. В Эммелитовом Дворе придуман новый способ связи... ни столбы не нужны, ни провода, ни бумажные ленты с условными знаками... Я слышал его голос, а он - мой, хотя нас разделял Океан Восхода, джунгли и горы Нижней Эйпонны и... Словом, огромное расстояние! Половина земного шара!
Чени вздрогнула.
- Ты говорил... говорил с моим отцом?
. - Нет, чакчан, с твоим прародителем Че Чантаром. Не удивляйся, что он жив - сроки кинну никем не измерены.
- Я удивляюсь другому, - шепнула Чени. - Сказано о кинну в Книге Тайн: долгая жизнь на излете своем жжет огнем ненависти и горька, словно земляной плод... И еще сказано: понесут кинну горечь людям словно посев зла... Значит, это неверно? Ты кинну, и Че Чантар тоже, но разве есть в вас зло?
- У каждого свой способ не допустить зло в сердце, - сказал Дженнак* ~ Твой пращур затворился в неприступных горах,
стал отшельником, а я скитался по миру, глядел на его чудеса, горевал и радовался. Жил! Хотя случались у меня плохие годы.
- А какие теперь? - спросила Чени, но он не ответил на этот вопрос, а, прижавшись щекой к её щеке, промолвил:
- Я тебя никогда не покину...
И, точно отзвук эха, услышал в ответ:
- Я тебя никогда не покину...
Но она, конечно, заблуждалась.
Шесть рукотворных звезд вращались над планетой. День за днем, год за годом, столетие за столетием... Веками они смотрели на землю, пронизывали незримыми лучами облака, запоминали все, что попадало в объективы и на приемные антенны. Каждая такая картина была крохотным слепком реальности, отпечатком происходивших в мире событий; мгновение за мгновением они укладывались в бездонной памяти концентратора.
Миг - окутанная дымом Росква, над которой парят воздушные корабли... Миг - вождь Семпоала мчится на коне, ведет домой своих воинов... Миг - плывут к льдам на Южном полюсе драммары О’Тахи, тидама с Йамейна... Миг - спускаются с гор повстанцы Ама-То, несут факелы, жгут вышки на приисках земляного масла... Миг - Мин Полтора Уха на озерном берегу, дейхолы и изломщики разгружают лошадей... Миг - бьются броненосцы в проливе Теель-Кусам, воздух дрожит от рева снарядов... Миг - сахем Качи-Оку входит в новое свое жилище, в новый город и новую жизнь... Миг - старый Менгич тянется к бумаге, хочет что-то записать, но в глазах темно, и падает он на руки своим ученикам...
Миг, еще миг и еще...
Напомню читателям, что мир, описанный в хрониках жизни Дженнака, одиссарского принца, соответствует Земле, но несколько измененной: чуть иные очертания материков и островов, немного иная география и климат, похожие, но в чем-то отличающиеся животные и люди, иные обычаи и нравы, иная религия и культурная среда. Наибольшие изменения касаются истории, ибо тетралогия (будет еще и четвертый том) основана на исторической инверсии: я предполагаю, что некогда Америка (Эйпонна или Срединные Земли) обогнала в своем развитии Евразийский континент, в результате чего аборигены Эйпонны в эпоху своего Средневековья открывают, колонизируют и цивилизуют материки восточного полушария - Риканну (Европу), Азайю (Азию) и Лизир (Африку), то есть Старый Свет, как мы привыкли называть эту половину мира. Однако должен подчеркнуть, что Эйпонна все-таки не Америка, и ее обитателей нельзя считать индейцами в прямом смысле этого слова; иное историческое развитие породило иную культуру и иные народы, отчасти подобные майя, ацтекам, инкам Перу, карибам, охотничьим племенам прерий и лесов, но в чем-то отличающиеся от них. Скажем, одиссарцев, народ Пяти Племен, населяющий Серанну (Флориду), нельзя уподоблять семинолам хотя бы потому, в Одиссаре умеют выплавлять сталь, чеканить серебряную монету и строить корабли. Равным образом нельзя полностью идентифицировать Восточные Земли с Европой, Азией и Африкой, хотя аналогии между миром Дженнака и Землей достаточно ясны и прозрачны.
