В эпоху лихорадочной колонизации, что последовала после заключения в 1562году Разделительного Договора (именуемого еще Договором Чантара), восточные материки назывались Жаркой, Ближней и Дальней Риканной. Но этим названиям было не суждено закрепиться в веках. Когда поток переселенцев спал, когда смешались они с варварами, образовав новые народы и племена, пожелали их наследники вписать свое слово в историю - дабы сделалось ясно всем, что творится она не в одних лишь Древних Странах Эйпонны, но и в Землях Восхода. И теперь мы зовем Риканной только западную часть огромного материка, от Черты Раздела поДнапру до острова бритое; а все земли восточнее и южнее Днапра именуются Азайей. Равно и Жаркой Риканны больше нет, а есть Лизир, населенный потомками чернокожих и поселенцев из Кейтаба, Тайонела и Сеннама; еще называют Лизир землей Пятисот Языков, ибо люди перемешаны здесь столь причудливо, что разных племен и впрямь не меньше пяти сотен, а может, и больше.
Но о Лизире я расскажу в свой черед, а сейчас, вернувшись к Азайе, напомню, что делится она на пять частей, называемых Россайнелом, Сайберном, Китаной, Хитом и Бихарой. Сайберн - наиболее обширная из всех территорий, и простирается она от океанских берегов до гор Айрола и моря Дейхол. В северной части покрыт Сайберн лесами, в средней - степями, а в южной, граничащей с Китаной и Бихарой, можно встретить и бесплодные жаркие пески. Лесов, впрочем, больше всего; и когда поминают о Сайберне, то говорят о нем как о земле необозримых лестях пространств. Красив Сайберн, великолепен и богат; и поистине жаль, что в этом краю уже половину столетия
Мир был зеленым и голубым.
Зеленое простиралось внизу - бесконечный лес, без признака дорог и поселений, с редкими лентами рек и ниточками ручьев; отсюда, с высоты, земля напоминала широкую медвежью спину, поросшую пушистым мехом, где среди изумрудных шерстинок встречались иногда голубые. Вид ее будил у Дженнака воспоминания о Тайонеле, о Лесных Владениях и Стране Озер, и в то же время мнилось ему, что Тайонел против Сайберна - что короткая накидка против длинного плаща. Вероятно, такое чувство внушали полная безлюдность и огромность территорий, доступных глазу, но было оно обманчивым - не относительно размеров лесных пространств, а их мнимой ненаселенности и пустоты. Хотя жизнь Тэба-тенгри, второй из дженнаковых ипостасей, оборвалась без малого сотню лет назад, он помнил еще и эти леса, и степи, и тундру Сайберна; помнил и не сомневался, что летящий в высоте «Серентин» провожает немало взглядов. И каждый из них был точно выстрел из дальнобойного метателя.
