| Gerhardt, true to his nature, took into consideration all the various arrangements contingent upon his death. | Верный себе, Герхардт обдумывал все, что нужно будет сделать после его смерти. |
| He wished to be buried in the little Lutheran cemetery, which was several miles farther out on the South Side, and he wanted the beloved minister of his church to officiate. | Он пожелал, чтобы его похоронили на маленьком лютеранском кладбище здесь же, на Южной стороне, и чтобы заупокойную службу служил полюбившийся ему пастор из той церкви, в которую он всегда ходил. |
| "I want everything plain," he said. | - Пусть все будет просто, - сказал он. |
| "Just my black suit and those Sunday shoes of mine, and that black string tie. | - Наденьте на меня черный костюм и мои воскресные штиблеты и галстук черный, шнурком. |
| I don't want anything else. | Больше мне ничего не надо. |
| I will be all right." | Так будет хорошо. |
| Jennie begged him not to talk of it, but he would. | Дженни просила его не говорить о таких вещах, но ему это доставляло удовольствие. |
| One day at four o'clock he had a sudden sinking spell, and at five he was dead. | Однажды, часа в четыре дня, им овладела страшная слабость. |
| Jennie held his hands, watching his labored breathing; once or twice he opened his eyes to smile at her. | Дженни держала руки отца, следя за его дыханием; раза два он открыл глаза и улыбнулся ей. |
| "I don't mind going," he said, in this final hour. | - Я не боюсь смерти, - сказал он. |
| "I've done what I could." | - Я сделал, что мог. |
| "Don't talk of dying, papa," she pleaded. | - Не нужно говорить о смерти, папа, - взмолилась Дженни. |
| "It's the end," he said. | - Все равно конец, - сказал он. |
| "You've been good to me. | - Ты была добра ко мне. |
| You're a good woman." | Ты хорошая женщина. |
| She heard no other words from his lips. | Это были его последние слова. |
| The finish which time thus put to this troubled life affected Jennie deeply. | К пяти часам его не стало. Спокойный и ясный конец этой тяжелой жизни глубоко потряс Дженни. |
| Strong in her kindly, emotional relationships, Gerhardt had appealed to her not only as her father, but as a friend and counselor. | В ее добром, отзывчивом сердце Г ерхардт жил не только как отец, но и как друг и советчик. |
| She saw him now in his true perspective, a hard-working, honest, sincere old German, who had done his best to raise a troublesome family and lead an honest life. | Теперь он предстал перед ней в своем истинном виде - честный, трудолюбивый немец, все силы положивший на то, чтобы поднять семью и прожить безгрешную жизнь. |
| Truly she had been his one great burden, and she had never really dealt truthfully with him to the end. | Дженни была самым тяжким его бременем, но он так до конца и не узнал всей правды о ней. |
| She wondered now if where he was he could see that she had lied. | Она думала о том, где-то он теперь, знает ли, что она ему солгала. |
