Я смотрю в море. На бетонном столбе неподалеку сидит явственно мертвая по виду чайка и смотрит на меня каменным взглядом. Следит за мной… Мне вдруг приходит в голову, что приехать сюда в одиночку – это, наверное, не лучшая идея, если Биллингтон не любит любопытных и, как сказал Энглтон, в игре.
– Здесь стоит лодка с «Мабузе»?
– Я думаю, вам лучше найти для расспросов кого-то другого, – улыбается он, но только губами: глаза у него жесткие. В руках он держит молоток и большое зубило.
– А почему? Там твои друзья? – Я чувствую отчетливое покалывание в кончиках пальцев и легкий привкус горечи на языке: мои защитные заклятья реагируют на что-то рядом. Мистер Молоток мрачно смотрит на меня. Он примерно моих лет, но сложен как бык и загорелый до черноты. – Или наоборот?
– Нет.
Он отворачивается и сплевывает за борт.
– Пьер… – начинает второй и очень быстро выдает несколько фраз на французском с таким диким акцентом, что я не могу ничего разобрать.
Ему уже за сорок, волосы редеют, перец в бороде: натуральный просоленный моряк на пристани. Образ портят только его футболка с Микки-Маусом и голубые пластиковые сандалии. Пьер – мистер Молоток – подозрительно разглядывает меня. Потом отворачивается и смотрит куда-то в сапфировую морскую даль.
Я тоже смотрю туда. На расстоянии примерно километра от берега виднеется военное судно: длинное, низкое и поджарое, с высокой башней палубных надстроек. Только через несколько секунд я понимаю, что оно неправильного цвета – идеально белое, а не темно-серое в духе всех других местных кораблей.
Я снова оборачиваюсь к причалу. Проклятая чайка продолжает на меня пялиться, глаза у нее молочно-белые, как…
– Ты знаешь парня по имени Марк из Махо-Бич? – спрашиваю я.
Явно попал в цель. Пьер резко поворачивает голову ко мне и тревожно поднимает зубило, а чайка открывает клюв. Я достаю телефон.
– Улыбнись в камеру, птичка!
Чайка осуждающе смотрит на мой смартфон, а затем сваливается с насеста и мертвым грузом падает в воду. В буквальном смысле мертвым, потому что я ее погасил своим патентованным антимертвецким приложением.
– У нас примерно две минуты, пока они не пришлют другого шпиона, – непринужденно говорю я. – Если не проспят, конечно. Итак. Ты знаешь Марка?
– Сколько? – говорит он, опуская зубило и глядя на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
Достаю две банкноты по пятьдесят евро.
– Столько.
– Да. Я знаю Марка.
– Опиши его.
– Скользкий ублюдок. Качается в зале на Рю-де-Оллан в Мариго, работает швейцаром и вышибалой в казино «Рояль». О нем ты спрашиваешь?
Я добавляю еще две банкноты.
– Расскажи мне все, что знаешь.
Старик мрачно смотрит на него, что-то ворчит, встает и сходит с катера на пирс.
– Я возьму, – говорит Пьер, кладет на землю зубило и забирает у меня деньги. – Марк – дерьмовый человек. Снимает туристок и грабит. Его чуть не арестовали в прошлом году, но не смогли ничего доказать – даже женщину не нашли. – Пьер озирается через плечо. – Иногда его можно увидеть рано утром с какой-нибудь девицей в его лодке. Вон в той.
Он кивает в сторону небольшой шлюпки с навесным мотором на корме.
– Они там встречаются с другой лодкой. Женщины не возвращаются.
Меня охватывает тяжелое, недоброе чувство.
– А эта другая лодка случайно не с «Мабузе»?
– Я ничего такого не говорил, – отводит глаза Пьер.
– Ясно. Спасибо, – киваю я.
– Спасибо, что убрали мусор, – говорит он, указывая на бетонный столб, где сидела чайка. – А теперь уходите и, пожалуйста, не возвращайтесь.
На третьем километре по дороге в Гран-Кас, откуда можно попасть на прибрежную трассу до Мариго, я замечаю хвост. Я вообще в эти детективные игры играю паршиво, но на Сен-Мартене это не слишком трудно: все дороги двухполосные. Примерно в двух с половиной сотнях метров от меня держится внедорожник «Судзуки». Я ускоряюсь – он ускоряется. Я сбрасываю скорость – он притормаживает. Так что я съезжаю с дороги и останавливаюсь на туристической парковке, чтобы посмотреть, как он проедет мимо. И замрет прямо перед следующим поворотом. «Вот зануда», – думаю я. И выхожу в эфир.
«Рамона? Ты занята?»
«Пудрю носик. Что случилось?»
Я смотрю на машину впереди и стараюсь хорошенько ее визуализировать, чтобы отправить ей картинку.
«Ко мне пристали. И не отстают».
«У-ди-ви-тель-но! – хихикает она. – Чем ты их довел?»
«Да так, всяким. – Я пока не готов рассказывать ей о своем маленьком расследовании. – Яхта Биллингтона стоит на якоре у Норт-Пойнта, и кое-кто из местных по этому поводу не в восторге».
«Кто бы мог подумать. А машина откуда?»
«Они сели мне на хвост! – говорю я и даже самому себе кажусь сварливым, если не капризным. – А Биллингтон следит за причалом. Использует чаек для наблюдения. Это меня нервирует».
Мне вообще плевать на этих летающих морских крыс, но очень неприятно думать, что кому-то на яхте хватило мозгов наложить на них заклятье Аль-Хариджуна, не говоря уж о том, что у него нашлись лишние глаза, чтобы отслеживать видеопоток от нескольких сотен мертвых птиц.
«Так сбрось его?»
Я глубоко вздыхаю.
