Граф придержал доктору дверь, и они въехали в четвертое отделение хирургии. Это была прохладная комната с высоким потолком, стены которой были выложены кафелем. Граф обратил внимание на то, что в углу кафель начал отваливаться от стены. В центре комнаты стоял операционный стол с большими лампами на ножках и небольшая тележка на колесиках с хирургическими инструментами. Через несколько минут в комнату, надевая на ходу белый халат, вошел небритый доктор. Вид у него был заспанный.
– В чем дело? – недовольным тоном спросил он.
– Девочка с травмой головы, доктор Кразнаков.
– Понял, понял, – ответил доктор и, увидев графа, добавил: – Никаких посторонних в операционной.
Доктор, с которым Ростов поднялся наверх, взял графа за локоть.
– Постойте секунду, – остановил его граф. – А этот доктор – хирург?
Кразнаков посмотрел на графа, и его лицо побагровело.
– Что он сказал?
Граф повернулся в сторону молодого доктора.
– Скажите, это – хирург?
– Что ты встал? Выведи его отсюда! – закричал Кразнаков своему коллеге.
Тут двери операционной открылись, и вошел высокий мужчина лет пятидесяти. За ним шла аккуратно одетая медсестра.
– Кто здесь главный? – спокойно спросил мужчина.
– Я, – ответил Кразнаков. – А вы кто?
Незнакомец, не отвечая, подошел ближе и наклонился над девочкой. Он ощупал ее голову и отодвинул волосы, чтобы убедиться, что, кроме раны на лбу, повреждений на черепе нет. Он приподнял веко Софьи и посмотрел на глаз. Потом взял ее за запястье и, поглядывая на часы, измерил пульс девочки. Потом повернулся к Кразнакову.
– Я – главный хирург Первой градской Лазовский. Я сам займусь этой пациенткой.
– Это что еще за новости? – возмутился Кразнаков.
Лазовский повернулся к графу.
– Вы – Ростов?
– Да, – ответил изумленный граф.
– Расскажите, как это произошло. И пожалуйста, как можно подробнее.
– Она бежала вверх по лестнице и упала. Это произошло в отеле «Метрополь» приблизительно тридцать минут назад.
– Она пила?
– Что вы! Она же еще ребенок!
– Сколько ей лет?
– Тринадцать.
– Как ее зовут?
– Софья.
– Хорошо.
Лазовский ни слова не ответил на протесты Кразнакова, а, повернувшись к своей медсестре, начал давать ей указания: взять нужные хирургические инструменты, стерилизовать их и найти место, где хирурги могут помыть руки и переодеться.
Двери снова открылись, и вошел вальяжный молодой человек.
– Вечер добрый, товарищ Лазовский, – сказал он. – Какое милое здесь местечко!
– Привет, дорогой. Место такое, какое есть, выбирать не приходится. Теперь о деле. У нас пациентка с трещиной в левой части теменной кости. Есть вероятность субдуральной гематомы. Да, и еще, – Лазовский повернулся к медсестре, – посмотрите, что здесь со светом на операционном столе.
– Хорошо.
– Попроси посторонних выйти из операционной, – сказал Лазовский коллеге.
Тот стал вежливо, но настойчиво выпроваживать врачей больницы из операционной.
Лазовский снова повернулся к графу:
– Ваша дочь сильно ударилась головой, но, слава богу, падала она не с самолета. Человеческий череп в состоянии выдержать удары определенной силы. В ситуации вашей дочери наиболее опасным является не сама травма черепа, а возможный отек. Но не волнуйтесь, у нас есть большой опыт лечения таких травм. Мы немедленно займемся вашей дочерью, а вы подождите в коридоре. Как только мы закончим, я выйду и доложу вам о результатах.
Графа вывели из операционной, и он сел на скамейку. Осмотревшись вокруг, он заметил, что все каталки из коридора убрали. Дверь в конце коридора открылась, и из нее вышел коллега Лазовского в хирургическом халате. Дверь снова закрылась, но граф заметил, что ее придержал человек в черном костюме. Потом коллега Лазовского зашел в операционную, и граф остался в коридоре в полном одиночестве.
И что же делал граф в эти минуты? Ровно то, что делал бы любой другой человек в подобной ситуации.
Впервые за многие годы он молился. Последний раз граф молился в детстве. Он говорил себе, что все будет хорошо, убеждал себя в том, что все обойдется, и обдумывал сказанное хирургом.
«Человеческий череп в состоянии выдержать удары определенной силы», – мысленно повторял он слова Лазовского.
Впрочем, жизненный опыт графа подсказывал ему, что бывают удары, которые имеют последствия. Он вспомнил одного молодого дровосека из села Петровское, на голову которого однажды упал тяжелый сук. Когда он пришел в себя, оказалось, что удар нисколько не повлиял на его физическое состояние, но вот характер дровосека изменился. Он стал более мрачным и порой не узнавал своих друзей. Кроме того, у него начались внезапные приступы гнева, и он без всяких причин мог вести себя очень агрессивно по отношению к собственным сестрам. В общем, после удара по голове дровосек стал совершенно другим человеком.
