Столь вольное цитирование классика Сергей пропустил мимо ушей – он был настолько потрясен простецкой наглостью стража, что не сразу и нашелся, что ответить. Это что ж такое? Вот это чудище гороховое всерьез полагает, что оно может рассчитывать на выполнение условий такого рода сделки после возвращения пленника в лоно семьи?! Ну извините – это уже патология. Что там у нас рекомендуют специалисты при обращении с одержимыми всякого рода маниями? Ага – во всем соглашаться, не перечить и с самым серьезным видом относиться к предмету мании…
Между тем Ваха сделал вывод, что парень считает, во сколько это ему обойдется, и думать не мешал.
– Хорошо, я согласен, – оправившись от удивления, заявил Сергей. – Университет, квартира – это не проблема. Сделаем.
– Толка он сабсэм никак нэ пищет, – скромно уточнил Ваха. – Читат – тоже нэт. Такой – барян пасот всигда. Нэкагда.
– Устроим ему ликбез, – Сергей, почувствовав искреннюю заинтересованность стража, рискнул форсировать события. – Это тоже не проблема. И квартиру не просто снимем – подарим. И сто тысяч баксов – лично тебе… Если поможешь мне отсюда удрать.
Сказал и напрягся: как-то отреагирует страж? Страж отреагировал. Ухмыльнулся, развел руками, посмотрел на юношу, как на последнего недоумка. И терпеливо объяснил, что бежать отсюда не стоит даже и пытаться. Без еды далеко не уйдешь – сдохнешь в горах. Или волки съедят. Первый, с кем встретишься в горах, поймает и приведет обратно. С гор спустишься – в первом же селе схватят и тоже привезут обратно. Если будет село, где проживает недружественный тейп, – опять же схватят и будут требовать от родителей деньги. Или вообще убьют – такое часто бывает. А украсть еду здесь нельзя – это не Россия. Каждый дом обнесен высоким забором, за забором ходят волкодавы. Съедят, если полезешь. Через границу с Грузией – полный облом, пограничники не пристрелят, так соплеменники Вахи, проживающие в Ахм стеком районе, поймают и продадут в рабство куда-нибудь на Ближний Восток.
– Там сабсэм питарас будиш – многа там, который жапа ибат и рот дават лубит. Нэ надо так дэлаит…
А вот тут неподалеку, на Кутумском перевале, феде-ралы сидят, до сих пор не выбили, все как-то недосуг. Так в ту сторону вообще соваться не стоит: по любому, кто идет с этой стороны, сразу долбят без предупреждения из всех стволов. У них там позиция хорошая – за два километра все видно. И не крикнешь, что свой. Так что, догогой дгуг, дюша лубезный, тебя здесь особо и не стережет никто. Вот дверь, можешь топать на все четыре, если жизнь недорога.
– Ищо адын раз такой будиш сказат – сабсэм дрю-жьба нэт, – предупредил Ваха. – Нищщтяк?
– Хорошо, не буду, – поспешно кивнул Сергей. – Нет так нет. А насчет брата ты не беспокойся – все сделаем в лучшем виде…
И началась неделя великой ичкеро-московской дружбы. Да, ровно неделя, так уж получилось, никто по срокам не подгонял. Ваха нес службу с полудня до полуночи, затем его менял другой страж, стоявший с полуночи до полудня, и так – непрерывно по двенадцать часов. Суточный двусменный пост. Остальные бойцы Руслана охраняли перевал и постоянно куда-то ездили: Ваха с легким презрением утверждал, что это лафа, а не служба. А настоящая служба – вот тут, у зинданов. Самый опасный и ответственный пост. Однако наблюдательный Сергей сделал вывод, что его приятель несколько кривит душой: на перевал ходили рослые, хорошо экипированные бойцы, оснащенные пулеметами, биноклями, радиостанциями и усугубленные двумя кавказскими овчарками. Кроме того, их частенько проверял Руслан. На пятачок же с зинданами «хозяин гор» не заглядывал вообще, а страж вольно бродил по всему лагерю, небрежно закинув автомат за спину и поигрывая ключами. В отсутствие же Руслана, который частенько отлучался в родное село Китум-Вале, страж вообще мог завалиться спать в хижине для бойцов или прямо н? лавке под навесом – если было не слишком холодно.
Плодами вышеупомянутой дружбы явилась ощутимая прибавка к питанию, включавшая даже остатки обеденного хаша37, вручение алюминиевой тарелки с ложкой – для потребления оного хаша, разовые подношения бычков с шалой и – неслыханная щедрость! – торжественные посещения сортира. Это было прямо-таки барство какое-то разнузданное – не ходить на «парашу», а по первому предъявлению гулять в сортир.
Вот этот самый сортир и стал краеугольным камнем в осуществлении Сергеева плана. Всего горных клозетов в лагере было два: сработанный из белого кирпича, на хорошем растворе, под шиферной крышей – для аристократии, расположенный рядом с «командирским» домиком; и для плебса – наспех ложенный из местных булыжников с телячью голову на растворе с минимумом цемента, прикрытый сверху досками – на краю пятачка с зинданами, тылом обращенный к дороге, ведущей с перевала в село.
Сергей с самого начала приучил Ваху к своему долгому пребыванию в сортире.
– Драчиш там, да? – весело кричал Ваха из-под своего навеса, устав ждать засидевшегося сортиропосетите-ля. – Эта врэдна! Многа нэ надо!
