– Очень приятно, – от души бормочет Антон, аккуратно простреливая Ахмеду правую руку. Главарь похитителей громко кричит от боли, роняет оружие и сгибается в три погибели. Хороший воин, но на боль – слабый. Дед чеченский тогда, у брода, продолжал воевать с размозженным плечом. А этому пуля попала в мякоть – и сник.
– Ложись, падла, и не дергайся, а то башку прострелю, – рекомендует Антон, вставая, пинком отбрасывая в сторону Ахмедов «Кипарис» и осматриваясь.
Вот и все, собственно. Пока он тут барахтался с Ахмедом, снайперы сделали свою работу. Жирно чадит продырявленный джип за оградой – рядом валяются два горящих трупа. Однако не померли сразу, когда граната рванула. Пришлось снайперам достреливать.
Водила Ахмеда – готов. Конвоиры, что тащили заложника, валяются в грязи и хрипло орут от боли – им прострелили плечи. Плечи – это Мо. Это он старается для финального акта, бережет материал.
– Все, все, родной мой… Все уже кончилось… – бормочет Барин, гладя мальчишку по всклокоченной голове, – они так и сидят в грязи, привалившись к джипу.
– Повязку сними, – подсказывает Антон, краем глаза наблюдая, как из-за дома к ним медленно направляется младший сын Абая. Сын впился взглядом в тело отца, шаги его замедляются, губы начинают выплясывать в преддверии горестного «опля. Он бы давно заорал, но во дворе – враги. Нельзя показывать свою слабость. А потом еще неизвестно, как собираются враги поступить с ним и его семьей.
– Что? – не сразу соображает Барин. – Не понял? – Повязку с Шамиля сними, – рявкает Антон. – Руки развяжи! Чего расселись? Давай – приведи его в порядок и шашлыком покорми. Давай – быстро!
От своих позиций подтягиваются бойцы. Север и Сало слезают с крыши, Джо и Мо идут от кошары, пытливо всматриваясь в лежащие в грязи трупы.
– Сколько петель? – издалека интересуется Мо.
– Ваха, Ахмед, вот эти двое, – Антон указывает на конвоиров с простреленными плечами. – Итого четверо. Давай, бери Севера – занимайтесь. У вас часа полтора, не больше.
– Все, пошел, – Мо хватает Севера за рукав и тащит его к хозяйственному сараю. Север упирается – он многозначительно показывает за угол: неплохо, мол, сначала подкрепиться шашлыком, а потом уже вкалывать.
– У тебя аппетит не пропал? – Антон тыкает пальцем в сторону дымящихся трупов.
– Какой аппетит! – возмущается Север, направляясь за угол. – Просто жрать охота!
Остальным членам команды жрать уже неохота. Они пожимают плечами: Север – это второй Лось. Был такой робот в команде – как постреляет, сразу жор нападает.
– Ладно, ты организуй тут все, – обращается Антон к Барину, показывая большим пальцем через плечо:
– Сына Абая – в подвал, этих ублюдков – в подвал. Их сразу в отдельную камеру, к ним – Ваху и Ахмеда. Ахмеда перевяжите. Шамиля умой и покорми шашлыком – только не очень, сразу много нельзя. Остальные пусть помогают Мо. Так… А мы с Салом прокатимся на бандитской тачке во-о-н на тот холмик. Свяжемся с полковником, а то он там извелся весь. Сало, поехали…
…Полковник прибыл едва ли не через час после доклада – по всей видимости, гнал свой «Лендкрузер», не выбирая дороги. Зия Дебирович и его брат, не разобравшись в ситуации, сразу бросились к выложенным во дворе рядком трупам и стали всматриваться в мертвые лица, светя припасенными фонарями. Никаких причитаний и воплей – молча, стиснув зубы. Мужики, одним словом.
– Мать твою… – коротко ругнулся полковник и, уцепившись взглядом за спускавшегося с крыльца Антона, рявкнул:
– Где?
– В сортире, – Антон указал на притаившийся в углу двора сортир и виновато пожал плечами. – Мы его мясом покормили. А он – три недели на хлебе и воде. Ну и…
– Чего вы там – с трупами? – гаркнул полковник, с заметным облегчением переводя дух. – Я же вам сказал – живой он, все в порядке!
А от сортира уже ковылял вприпрыжку Шамиль. Вот тут вся выдержка отца как будто испарилась – бросился к сыну, схватил в охапку, принялся исступленно тискать, причитать. Затем вдруг бухнулся на колени, обхватил ноги Шамиля и принялся бессвязно бормотать по-аварски.
– Чего это он? – удивился Шведов. – Впервые вижу, чтобы мусульманский мужик – вот так вот…
– Прощения просит, – смущенно потупился брат Балова. – За то, что не сумел защитить. За то, что не был рядом, когда это случилось…
– Вы всех убили? – придя в себя, спросил Зия Дебирович, с каким-то нездоровым интересом глядя на трупы во дворе. – Никто живой не остался, да?
– Четверо, – буркнул Антон и, предвосхищая следующий вопрос, кивнул на трупы:
– Я общался… Тот, кто Шамилю палец резал, – там лежит. Не сохранили. Как-то недосуг было расспросить перед акцией…
– Жалко, – покачал головой Балов. – Ой, как жалко! А с этими четверыми – что?
Шведов успокаивающе похлопал Балова по плечу, нашарил взглядом Мо, поинтересовался:
– Готово?
– В принципе – да, – кивнул Мо. – Сейчас костры запалим, и – можно.
– Берите Шамиля, пошли в машину, – полковник сделал приглашающий жест. – Рассчитаемся. А потом посмотрите, что мы с такими всегда делаем. Вам понравится…
