Гастарбайтеров, которые зарабатывают на жизнь частным извозом, используя для этого чадящие, убитые в хлам «Жигули», прозвали джихад-таксистами. За нерусскими бомбилами давно тянется дурная слава, потому как пользоваться их услугами весьма опасно. Большая часть дорожно-транспортных происшествий происходит по вине частных перевозчиков. Для смуглолицых таксистов не существует правил дорожного движения, а понятие «тормоза» весьма условное. Но они рискуют не только жизнью пассажиров. Самому страшному риску все же подвергаются сами таксисты. Столичный мегаполис, этот чудовищный молох, ежечасно преподносит им кровавые сюрпризы: подставы, вымогательство, криминальные разборки, нетерпимость к гастарбайтерам. Все это коверкает и ломает судьбы сотен тысяч людей, которые отважились на попытку покорить Москву…
Annotation
Гастарбайтеров, которые зарабатывают на жизнь частным извозом, используя для этого чадящие, убитые в хлам «Жигули», прозвали джихад-таксистами. За нерусскими бомбилами давно тянется дурная слава, потому как пользоваться их услугами весьма опасно. Большая часть дорожно-транспортных происшествий происходит по вине частных перевозчиков. Для смуглолицых таксистов не существует правил дорожного движения, а понятие «тормоза» весьма условное.
Но они рискуют не только жизнью пассажиров. Самому страшному риску все же подвергаются сами таксисты. Столичный мегаполис, этот чудовищный молох, ежечасно преподносит им кровавые сюрпризы: подставы, вымогательство, криминальные разборки, нетерпимость к гастарбайтерам. Все это коверкает и ломает судьбы сотен тысяч людей, которые отважились на попытку покорить Москву…
Антон Некрасов
Антон Некрасов
ДЖИХАД-ТАКСИ 2008
Ражден редко отводил взгляд в сторону, и большую часть времени его внимание было приковано к Нино. Дауру это не нравилось, но сегодня молодой человек решил избегать любых конфликтов с Ражденом, не считая себя вправе омрачать собравшимся праздник, а потому мужественно молчал. Незаметно опустив руку под стол, он слегка пожал нежные тонкие пальчики Нино. Девушка робко ответила на его прикосновение, но выражение ее лица при этом нисколько не изменилось. Словно ничего и не произошло.
— Давайте поднимем эти бокалы за благополучие нашего дорогого хозяина. — Тамада поднялся во весь рост, поправив на плече чуть съехавшую бурку, и в продолжении начатого тоста обратился непосредственно к Раждену. — В последнее время наша Лдзаа процветает исключительно благодаря тебе, Ражден! Мало кто делает для благополучия родного края столько, сколько ты. И это кафе — яркий пример того, как уважаемый всеми нами…
Даур уронил голову на грудь. Хвалебные и возвышенные речи в адрес Раждена с каждым разом произносились все более цветисто и напыщенно. Даур от давал себе отчет в том, что это вполне заслуженно. Жители Пицунды не могли не восхвалять такого человека, как Ражден Беселия. Сегодня на открытие своего нового кафе Веселия пригласил всех. Более тысячи человек. Почти как на свадьбу. Состояние Раждена позволяло делать такие жесты.
А Даур… Даур даже не мог себе позволить съездить в город и приобрести для матери необходимые лекарства. Весь его скромный заработок сводился только к тому, что удавалось получить с отдыхающих, которых он в качестве экскурсовода-одиночки возил на своем стареньком разбитом «УАЗе» к озеру Рица, в Новый Афон и к Гегскому водопаду. И при этом Даур практически не имел возможности видеться ни с матерью, ни с Нино. Работа отнимала у него большую часть времени. Но иного выбора не было…
Даур слегка повернул голову вправо и встретился глазами с девушкой. Залюбовался ею. Нино действительно была красавицей. Круглое с правильными чертами лицо, раскосые черные, как ночь, глаза, рассыпавшиеся по плечам волосы с вплетенными в них солнечными лучами… При всем своем желании он никогда не сможет быть с ней, если не заработает достаточно денег. Если не станет таким, как Ражден. У Даура невольно защемило сердце.
— Твой отец по-прежнему не хочет, чтобы мы поженились?
Вопрос вырвался сам собой и в общем шуме гуляющих абхазов прозвучал едва различимо. Но Нино услышала его. Даур готов был поспорить, что в эту самую секунду его возлюбленная думала о том же самом. Глаза ее были подернуты грустной поволокой.
— Да, — так же тихо ответила девушка и глубоко вздохнула. — У нас был с ним об этом разговор. Вчера. Все тот же разговор, который отец заводит к месту и не к месту.
— И что он сказал?
Все присутствующие уже распались на отдельные группы. С противоположной стороны стола доносился громкий гомон подвыпившей молодежи, спорящей между собой на предмет того, чья машина престижней. Рядом с Дауром на низеньком кривоногом табурете сидел Малхаз — один из старейших и самых уважаемых жителей деревеньки. Завернувшись поплотнее в свою темно-серую бурку, старик достал большую трубку из вишневого дерева и неторопливо раскурил ее. Вверх потянулись клубы сизого дыма, терявшиеся на фоне чадящих мангалов. Чуть дальше от Малхаза образовалась еще одна группа: неулыбчивые абхазки преклонных лет. Они кучковались вот так на любом застолье. Ни о чем не говорили, ни к кому не обращались. Просто сидели и безучастно взирали на происходящее вокруг.
— Сказал, что когда твой Даур приедет на новой дорогой иномарке и покажет мне столько золота, чтобы в обеих руках не вмещалось, тогда и отдам за него дочь, — скороговоркой произнесла Нино.
Даур невесело улыбнулся. Неделю назад отец Нино говорил ему то же самое. И по большому счету такое его требование было вполне справедливым. Даур не мог не понимать этого. Словно в насмешку над ним и его чувствами над столом потянулась популярная абхазская песня, живо подхваченная как молодежью, так и поколением постарше.
Рано ли, поздно ли всем, без сомнения,
Надо жениться, семья нужна каждому,
Оридай-дай-дай, надо ведь каждому!
Это серьезно, не просто решение
