Поэтому несколько мрачных, решительных солдат вели последний бой, запертые в прокуренном, невыносимо жарком помещении, в то время как снаружи бушевала толпа безжалостных убийц. Хардинг увидел одного из своих солдат, раздетого догола, распятого на двери, сорванной с петель. Туземцы наступали под прикрытием этого живого щита, но арабы были слишком обезумевшими от жажды крови, чтобы думать о стратегии. Штык вонзился в сердце солдата. Бурлящая, кипящая толпа рванулась вперед. Мумин, держа в руках трофейный автомат, подгонял их. Его голос стал хриплым от волнения.
– Во имя Аллаха! Убивайте! Убивайте!
– Еще патронов, – приказал капитан Хардинг. – Быстро!
Санитар протянул ему обойму.
– Это последняя, сэр.
Араб на стене что-то громко закричал, возбужденно жестикулируя. Седые брови Хардинга сошлись на переносице. На его лице отразилось изумление.
– Слушайте! – резко сказал он.
Стрельба стихла. С небес донесся глубокий гул. Самолеты!
Радиограмма все-таки достигла Аммана!
Вниз по направлению к форту устремилось три самолета, пулеметы заикались пламенным пением смерти. Мумин стоял неподвижно, с автоматом в руке. Вокруг него его люди падали, как опрокинутые свинцовые солдаты. Самолеты взмывали вверх, кружили, снова опускались. Бомба упала на землю, взорвалась, подняв гейзер сухой земли среди арабов.
Внезапно мумин выкрикнул команду. Его люди бросились врассыпную к своим лошадям, привязанным за рухнувшей внешней стеной. Через две минуты лагерь опустел, если не считать неподвижных тел. Оседлав коней, арабы рассыпались, став трудной мишенью для преследующих их самолетов. Все они галопом помчались на юг, к аравийской границе.
Капитан Хардинг вытер с лица кровавый пот и тихо выругался. Он обернулся как раз вовремя, чтобы поймать падающего белого человека, который прибежал в форт в поисках убежища. Свободный халат был пропитан алым, тюрбан свободно болтался. Часть его подола была оторвана, чтобы сделать импровизированную повязку вокруг талии мужчины.
Хардинг рявкнул что-то своему ординарцу, и тот поспешил за водой. Судя по звуку, один из самолетов садился. Остальные обстреливали бегущих арабов.
Капитан вытер кровь с губ раненого.
– Потерпи еще немного, старина, – подбодрил он. – Теперь эти голодранцы пустились в бег.
Псевдо-араб глубоко вздохнул, морщась от боли. Его затуманенные глаза внезапно заблестели.
– Нет, – выдохнул он. – Я умираю. Передайте это сообщение. Алексу Иллариону – Порт-Саид. Эрик Годой… – Его голос стал хриплым. – Человек из Басры по имени Клет…
Вот и все. Он слишком долго ждал, чтобы заговорить. Теперь смерть вцепилась в него неумолимыми когтями, и он упал навзничь, его глаза остекленели.
Хардинг медленно опустил его тело на землю. Он почти не слышал криков своих людей или резких вопросов офицера с одного из самолетов. Имя «Алекс Илларион» задело знакомую струну в его мозгу.
Внезапно он вспомнил. Илларион был представителем в Порт-Саиде Грома Джима Уэйда.
Седые брови Хардинга сошлись на переносице. Его морщинистое, суровое лицо, загоревшее под солнцем пустыни до цвета красного дерева, казалось стало чуть бледнее. Теперь он догадывался, что это был не просто пограничный рейд арабов-мародеров. Это было нечто гораздо важное, иначе беглец не упомянул бы имя Иллариона.
Капитан встал, прищурив глаза. Он должен передать сообщение. Надо было лететь в Амман, чтобы доложить начальству, Генеральному штабу, что было нетрудно устроить. В любом случае, начальство захочет точно знать, что произошло в форте. Еще до захода солнца Хардинг летел над пустынной, выжженной солнцем страной к столице Трансиордании…
Его прием был более чем разочаровывающим. В штабе Гардинг представил свой доклад и многое другое. Он рассказал о странном переодетом белом человеке, который в отчаянии вырвался верхом из Саудовской Аравии и чьи последние слова были столь таинственными.
Полковник Мортон, краснолицый старик с седыми усами, командовавший постом, выпятил нижнюю губу и осмотрел на свой штаб.
Хотя солнце уже село, в большой пустой комнате было душно. Электрический вентилятор жужжал в тщетной попытке рассеять жар. Все, чего он достиг, – это атака с воздуха на рои летающих насекомых, которым всегда удавалось проникнуть сквозь защитные сетки.
Хардинг молча сидел, оберегая свою раненую ногу. Рана оказалась несерьезной. Кость была только оцарапана, а не раздроблена, как он ожидал. Но на какое-то время ему понадобится костыль.
– Я думаю, вы придаете этому инциденту слишком большое значение, капитан, – сказал полковник Мортон. – Этот человек, кем бы он ни был, попал в беду. Но это, конечно, не имеет международных масштабов. В конце концов, пограничный рейд…
Он позволил фразе повиснуть незаконченной.
– Я не предлагаю карательную экспедицию, сэр, – объяснил Хардинг.
Мортон потеребил усы.
