– Пригнись! – рявкнул он, оттаскивая хаджа в безопасное место за валун. – Если они нас заметят, мы пропали.
– Но мумин уже обращается с речью к вождям, – возразил Несердин.
– Мы не сможем ничего сделать, если они всадят в нас по пуле, – заявил Уэйд.
– Они не посмеют. Мои люди убьют их.
– Загнанная в угол змея нападет вслепую, – процитировал Уэйд. – Нет, придется сыграть по-другому. Если мне удастся добраться до рации, я пошлю сообщение «Громовому жуку». Тогда мы одержим верх.
Несердин неохотно согласился. Вдвоем они спустились вниз по склону, к скоплению разрушенных домов.
Это оказалось на удивление легко, так как, по-видимому, все собрались, чтобы послушать мумина. Взяв наизготовку винтовку убитого туарега, Уэйд направился к дому, с крыши которого упал накануне вечером.
Он сунул пистолет в руку Нессердина.
– Подожди здесь, – прошептал он. – Будь начеку.
На некотором расстоянии, на крыше кирпичного здания, стоял мумин, его голос гремел над равниной. «Слишком далеко для хорошего выстрела», – решил Уэйд, ныряя в хижину.
Место было пустынным. Радиоприемник лежал в углу. Гром Джим поспешно поднял его. Рация была цела, если не считать оборванного провода – поломки, которую легко можно было починить.
Он повернул выключатель и послал вызов. Через мгновение он заговорил в крошечный микрофон:
– Рыжий… Заточка! С. О. С. Мне очень нужен «Громовой жук»! Мы…
Грохот снаружи заставил его обернуться. Два шага и он оказался у двери. Винтовка лежала у его ног. Хадж мчался к дому с крыши которого, проповедовал фальшивый муамин.
– Сумасшедший дурак! – простонал Уэйд. – Почему он не мог подождать?
Теперь появилась еще одна невыполнимая задача. Нессердина нужно было защитить от последствий его же собственной опрометчивости. Гром Джим нашел время, чтобы вбежать в хижину, переключить рацию на радиосигнал и оставить ее в качестве маяка для Рыжего и Заточки. Они последуют за лучом. Но успеют они вовремя или нет, сказать было невозможно.
Затем Гром Джим с винтовкой в руке большими шагами пустился в погоню за хаджем. По дороге он заметил, что аудитория мумина разделилась на две группы – вождей и туарегов, которые значительно превосходили числом вождей. Клета и Койна нигде не было видно.
Хадж вдруг возник, как чертик из табакерки, на полуразрушенной стене древних руин.
– Во имя Аллаха, услышьте меня! – проревел его громовой голос, заглушив речь мумина, как удар молнии…
Испуганные лица повернулись к нему. Из рядов вождей вырвался вздох.
– Это Нессердин – хадж! – крикнул кто-то.
Мумин, застигнутый врасплох, остановился, заикнулся и отчаянно огляделся. Уэйд вскочил на крышу, дававшую ему удобную позицию, прижал винтовку к щеке и стал ждать.
– Этот человек-самозванец! – взревел Нессердин. – Он не мумин! Он – дитя Иблиса, Шайтана!
Вдруг среди туарегов кто-то зашевелился. В ответ рявкнула винтовка Уэйда. Мужчина вскрикнул и рухнул, его голубая вуаль затрепетала.
– Первый, кто пошевелится, умрет! – крикнул Уэйд. – Послушай хаджа. Он расскажет вам, как вас предали!
Под угрозой смертоносного ружья никто не шевельнулся. Это был чистый блеф, усиленный элементом неожиданности, но на какое-то время он сработал. Как долго он будет продолжать работать, Уэйд не мог догадаться.
Дважды ему приходилось стрелять, и каждый раз пуля попадала в цель. Хадж продолжал говорить. Пока он говорил, среди вождей начался тихий ропот, который перерос в сердитое жужжание, а затем в яростный рев.
– Убей мумина! – пронзительно закричал кто-то.
Мабрук действовал моментально. Из складок одежды он вырвал сверкающий ятаган. Одним прыжком он пересек промежуток, отделявший его от хаджа. Он завис над Нессердином, разинув бородатый рот в вопящем проклятии. Сталь свистнула в воздухе…
Треск!
Ятаган выбило из рук мумина, и он широкой дугой, проплыл над столпившимися людьми. Мумин откинул назад голову, вытянул когтистые пальцы и упал замертво к ногам хаджа.
– Он предал Аллаха за золото! – взревел Нессердин. – Он заслужил вечное проклятие!
И тут голос шкипера Клета рявкнул команду. В ответ туареги молча рассыпались серповидным строем. Их намерения были очевидны. С нарастающей скоростью они понеслись на компактную группу вождей пустыни.
– Ложись! – крикнул Уэйд хаджу. – Ты – идеальная мишень!
Но Нессердин не повиновался. Его голос гремел, осыпая туарегов жгучими проклятиями. Одновременно с пистолетным выстрелом он свалился со стены.
Громовой Джим увидел, как Клет бежит вперед, а из дула его пистолета струится дым. Он выстрелил, промахнулся и увидел, как Клет нырнул в укрытие.
Уэйд спрыгнул с крыши и помчался к тому месту, где упал Нессердин. Краем глаза он заметил, что отряд вождей отступает.
Значительно уступая числом туарегов, они знали, что на открытом пространстве у них не будет никаких шансов. Но позади них, была стена древнего двора. Она все еще была в хорошем состоянии. Вожди проскочили через узкий проход, укрывшись от испепеляющего огня туарегов.
Со своего места в Уэйд мог видеть двор и стоявшее в его центре сооружение из обожженного кирпича без крыши.
