Судья Рэмсделл выяснил, что "Эл полностью доверял Жени и обращался к ней за советами и рекомендациями" и что "Жени была привлечена к обсуждению возможности использования наследства" и что "доля наследства, получаемая Жени оказалась неестественно большой". В то время как эти факты были "достаточны, чтобы предположить неподобающее влияние с её стороны" суд выяснил, что Леон не обладает убедительными доказательствами. Поступки Леона — включая его бегство из реабилитационной программы, несмотря на свои обещания пройти её полностью, и его "неспособность обращаться с денежными массами" — показали, что его доля в завещании была бы "растрачена" и были, как решил суд, достаточны для его отца, чтобы лишить его наследства. Но в суде также выяснилось, что Жени и Роберт нарушали свои обязательства перед бенефициариями и что их следовало сместить с должности распоряжающихся имуществом на началах доверительной собственности.
В частности, после "рассмотрения и разбирательства представленных юридических документов" среди прочих тридцати пяти страниц решения, вынесенного судьёй Рэмсделлом, он определил следующие:
• В ходе судебного разбирательства обнаружилось, что у истца [Леона Хендрикса] не оказалось достаточно оснований, чтобы обосновать, что у Эла Хендрикса не хватило завещательного объёма, чтобы ввести его в своё завещание, составленное после 1996 года
• Столкновение интересов привело к разногласию по поводу того, преследовали ли юристы, составляющие завещание Эла, интересы самого Эла. При подробном рассмотрении имеющегося материала, у нас не было возможности обнаружить, что это утверждение подтверждается очевидными фактами
• Леону Хендриксу и его детям не удалось доказать нам существования чрезмерного влияния в высшей степени ясными, обоснованными и убедительными фактами. По этой причине их требования приходится отклонить
• Суд вынес решение сместить Жени и Роберта Хендриксов с поста доверительного собственника в фондах Дианы Хендрикс–Тифел, Линды Джинка и семьи Хэтчер. Также суд обязал Жени и Роберта выплатить гонорар адвокатам вышеуказанных бенефициариев, а также погасить издержки, связанные с процессом расследования и выплатить оговоренную сумму в качестве долга банку штата Вашингтон как сораспорядителя. Эти суммы возникли вследствие халатного отношения Жени и Роберта Хендриксов к своим должностным инструкциям и должны быть ими покрыты
• Требование сместить Жени с поста единоличного представителя завещания Элла отклонено как не вызывающее сомнений. Суд считает несвоевременным требование сместить её с данного поста. Однако суд удерживает за собой право в будущем пересмотреть решение по этому пункту. Жени и Роберт также вменяется в обязанность обосновать свои ежемесячные доходы и займы, а излишки должны быть законным образом возвращены компании Experience Hendrix
В ходе судебного разбирательства выяснилось, что всемирная компания Sony/ATV, которая управляла авторскими правами на песни Джими, ссудила Жени и компании Экспириенс–Хендрикс два с половиной миллиона долларов на судебные расходы. Такая любезность удивила многих в звукозаписывающей индустрии, которые посчитали это некрасивым, что Sony/ATV приняла одну из сторон в процессе, названном в репортажах из здания суда "рок–процессом века". В итоге, эта значительная сумма оказалась взятой из заработанных на музыкальном материале Хендрикса денег и потраченной на попытку нанести поражение брату Джими, которого так любил он, и защитить Жени, которую он едва знал.
— Это какое–то чудовищное недоразумение, — суммировал общее мнение сиэтловский студент юридического факультета. — Этот суд не имеет ничего общего ни с Джими, ни с тем, о чём он мечтал. Думаю, именно такого позора он и хотел избежать, тогда, 18 сентября 1970 года.
Все эти годы, прошедшие после смерти Джими, шли постоянные споры между правообладателями на его песни, споры между противоборствующими группами, пытающимися удержать эти права, у себя в разных странах. А Жени, она истратила на адвокатов денег значительно больше, чем за всё время получили музыканты.
Один юрист из Сиэтла, кто знал, сколько сил вложил Лео Брантон в это дело, выразил своё удивление в разговоре со мной, что в процессе не было упомянуто даже его имя.
— Я хорошо знаю, — начал он, — что вопреки самому отвратительному судебному процессу 90–х, Лео Брантон продолжал помогать Элу Хендриксу в различных более поздних тяжбах и в попытках возвратить оставшуюся интеллектуальную собственность.
Когда я в свою очередь выразила удивление по поводу помощи Брантона Жени, ведь я знала, что она публично и в частных беседах отзывалась о нём в очень оскорбительных тонах, он усмехнулся и добавил:
— Жени даже послала Брандону письмо, принося ему свои извинения.
