— У многих теперешних музыкантов нет того, чем обладал Джими — ощущения. Ощущение нельзя передать по наследству. Ощущение приходит из глубины души — этого Божественного дара, который делает личность единственной в своём роде. Думаю, Хендрикс несёт ответственность за популярность рок–гитары и её возвышение, которое, если честно, всё ещё не может в полной мере затронуть сердца слушателей.
Самое удивительное в Джонни/Джимми, что он смог переступить через своё стеснение и построить нечто редкое и совершенно неповторимое, благодаря своему глубинному чувствованию и фактически беспримерному ощущению звуков. Его устремлённость и абсолютная концентрация и, сверх всего, его воображение не дали ему свернуть с пути.
Летом 1967 квартиру на Эджвэар–Роуд, которую Джими делил с Час Чандлером, посетил один репортёр газеты Нью–Мюзикал–Экспресс, Кит Алтхэм. В комнате, где спал Хендрикс, к абажуру были подвешены две небольшие позолоченные фигурки херувимов, совсем недавно купленные Джими в антикварной лавке. У одной из фигурок было сломана рука.
— Вот те на! — со смешком воскликнул Алтхэм, обращаясь к Джими. — Рука сломана, а ведь парит над нами!
В моём гараже до сих пор стоит коробка Хендрикса с его газетными вырезками и только сейчас, перебирая их, я поняла связь той фигурки с Джими: несмотря на то, что душевные раны, нанесённые ему в детстве, так никогда и не зарубцевались, он парил над нами.
Его истинное наследие не может быть оценено ни многочисленными записями или выпущенными пластинками, ни миллионами долларов, ассоциирующимися сейчас с его именем. Для Хендрикса осью, вокруг которой вращалась Вселенная, была музыка, и он купался в мировом эфире знания, силы и радости, обладая даром, которым он щедро с нами делился. Даром жизни.
Несомненно, не только у нас, в Америке, но и во всём мире много поклонников Хендрикса, живущих в такой же нищете, какую познал Джими. Другие его обожатели обладают богатствами, но недостаток таланта не купить ни за какие деньги. Среди его поклонников много музыкантов, испытавших на себе его чары, и одним из таких — Пит Таунзенд, верный друг его ещё с тех далёких лондонских дней. Сентябрьский номер Роллинг–Стоун за 2003 год был посвящён ста лучшим гитаристам всех времён и Джими возглавлял их список. Статья о нём написана Таунзендом. В ней есть такие слова: "Мне жаль людей, кто судит о Джими Хендриксе лишь по его пластинкам и фильмам, потому что в жизни он был неповторим. Он великий алхимик, великий волшебник, на сцене он материализовывал ощущение, сам становясь невероятно прекрасным. Люди думают, что такое случается только под действием LSD, несчастные души! Он мог отрезвлять их, даже если те находились в далёком кислотном путешествии. Он был сильнее LSD."
Это Таунзенд сказал о Джими:
"Он сделал звучание электрогитары прекрасным."
В 1977 году Джон Леннон говорил мне, срывающимся от переполнявших его переживаний голосом:
— Меня до сих пор съедает тоска по этому искрящемуся светлому парню. Как бы мне хотелось записать или напеть с Хендриксом пластинку! Он вносил всюду вокруг себя волнение. Ему достаточно было просто присутствовать, а его музыка! Эх, Джими–дружище, мы будем любить тебя вечно!
Крис Джаггер, поэт–песенник, говорил о своём друге Хендриксе с обжигающим жаром любви в голосе:
— Спасибо тебе, Джими, за всё то счастливое время, которое ты подарил нам. Фиолетовый дым… да ты открыл нам глаза.
Глин Томас — школьный учитель в Юго–Восточной части Лондона. Родился и вырос в Южном Уэльсе, где, как он вспоминает "в 1966 году четырнадцатилетним мальчишкой был без ума от Битлов":
— И я стал сильнее интересоваться группами, играющими ритм–и–блюз, особенно играющими в более тяжёлом стиле, Yardbirds, например, или Rolling Stones. И, конечно же, мне понравилась Hey Joe, как только она вышла, но поворотным моментом в моей жизни стал Purple Haze, такой непохожий на всё что я слышал прежде. Он вобрал в себя все шестидесятые, всю эту психоделическую эпоху, с настроенческими стихами и тяжёлыми аккордами, и гитарой, какую я никогда не слышал прежде. И мне предстояло решить, потрачу ли я все с таким трудом заработанные карманные деньги на Сержанта или же я покупаю Are You Experienced? Я пришёл в пластиночный магазин Саунд–Центр в Тредегаре и смело расстался со своим одним фунтом и несколькими шиллингами. И не было ни одного дня за все эти годы, прошедшие с того дня, чтобы я пожалел о своём выборе.
Как и многих других, Томаса охватила растерянность, когда он узнал о смерти Хендрикса:
— Для меня это означал финиш групп с героями гитар, потому что я чувствовал — никто не сможет и близко приблизиться к Джими.
Он похвастался мне, что и его дочь, как и он сам в своё время, стала поклонницей Джими. Несколько лет назад она начала "одалживать" у него пластинки Джими и теперь у неё составилась коллекция собственного Хендрикса — "главные компакты", как она говорит.
— Музыка Джими продолжает жить, — сказал мне Томас, — и, как наследство, переходит от поколения к поколению.
