Ранее Час Чандлер был средней руки музыкантом, не претендующим на звёздность, теперь же он — успешный продюсер и соменеджер. Он с удовольствием носил эти титулы и отдавался с наслаждением всё возрастающим престижу и власти. Обходительный и вежливый, он знал цену благодарности, но в то же время и мог быть непреклонным и смелым, как в случае с калифорнийской Reprise Records. Целью Чандлера было — и чем скорее, тем лучше — сделать деньги. В итоге либо по телефону, либо при личной встрече директоры этой звукозаписывающей компании оказались вовлечены в его идеи, и "стратегия" стало на этот момент любимым его словом. У Часа появились влиятельные друзья и в Штатах, и в Англии, ключевые фигуры, руководящие общественным мнением, способные реально помочь Опытам.
Одним из таковых стал Тони Палмер. Он узнал о существовании Часа и Хендрикса, благодаря стараниям Джона Леннона. В 1964 году Палмер был студентом Кембриджа, где на премьере A Hard Day’s Night познакомился с Ленноном.
— Леннон был там, — вспоминает Палмер, — и мы разговорились. Джон сказал мне: "Когда будешь в следующий раз в Лондоне, то почему бы тебе не позвонить мне?" И он дал мне номер, по которому я его смогу найти.
Но только спустя два с половиной года Палмеру по делам удалось прилететь в Лондон.
— К этому времени они были уже чертовски знамениты, но я всё равно набрал этот номер. К моему полнейшему изумлению трубку снял сам Леннон, и мы надолго стали хорошими друзьями.
Палмер был одним из тех двоих музыкальных критиков, работавших в Обзервере с 1967 по 1974 год. Его специализацией были джаз и рок–н–ролл.
— Помню, как я писал рецензию на Are You Experienced? Помню, пластинка мне не понравилась. В итоге у меня получился отрицательный отзыв, о котором я вскорости пожалел. Я сел и написал письмо Час Чандлеру: "При ближайшей возможности я перепишу рецензию на эту пластинку: я пришёл к выводу, что это совершенно гениальная вещь!" Но мне не удалось это сделать, и мне до сих пор стыдно вспоминать ту рецензию.
В то время меня пригласили на Би–Би–Си в отдел культуры и киноискусства, и я был занят кинорежиссурой. Джон сказал мне, что если я не сделаю фильм о том, что на самом деле происходило в рок–н–ролле с начала 1967 по 1968 год, то этого не сделает никто. Тогда я спросил его: "Прекрасно, но ты же мне поможешь?" Он составил список людей, которых я должен включить в фильм об эпохе цветов и музыки. Я хотел назвать фильм All My Loving, и Джон дал мне разрешение использовать название его песни. Этакое слово о музыкантах, не только о тех, кто появлялись на Британском телевидении, или других, о которых можно было сказать, что они профессионалы, но и о таких, о которых никто никогда бы серьёзно не стал говорить. Конечно, в фильм вошли и Cream, и Who, и Beatles. И Джон сказал мне: "Во что бы то ни стало, обязательно включи кадры с Джими Хендриксом".
Джими в это время был на гастролях по Северной Америке, я позвонил Часу и сказал: "Только не бросайте трубочку — и выслушайте меня. Я выполняю поручение Джона Леннона. Не могли бы вы разрешить мне заснять на плёнку следующее выступление Джими?" И он сказал: "Нет!" Тогда я сказал: "Хорошо, но прошу вас, подумайте. Я перезвоню через час." Спустя час я позвонил, и Час мне ответил: "Я переговорил с Джими, он был так рассержен, что готов вас убить. По этой причине, вам лучше приехать, и, если он вас не станет убивать, то вы сможете доделать свой фильм." Я застал его в Ворчестере, штат Массачусетс, одним очень холодным и снежным вечером февраля 1968 года. Часа не было, и меня представил Джими один из его роуд–менеджеров. Спасло меня то, что оказалось, у нас с ним был очень близкий общий друг — Марк Бойл, и Джими сказал, смеясь: "Я не стану тебя убивать, иначе Марк не захочет меня больше видеть, а мне он нравится." Я нонстопом заснял Джими — примерно два с половиной часа киноплёнки; из этого материала выжило всего пять минут — остальное на Би–Би–Си отрезали и выбросили, посчитав ненужным хламом.
Со временем Палмер купил один большой дом на Лэдброук–Сквер в самом центре Ноттинг–Хилл–Гейт:
— В то время мы здорово веселились. Джими часто участвовал в наших вечеринках. Он был застенчив и робок, как и многие творческие личности, которых мне пришлось знать; часто он так и просиживал всё время где–нибудь в углу. Почти всегда он был единственным чёрным среди нас.
Друг Палмера, глазговец по рождению, Марк Бойль, который позднее приобрёл мировую известность, как художник, был новатором конца 60–х в создании световых шоу. Они с Джими сблизились, когда Бойл со своей женой Джоан Хиллз создали сказочное световое шоу для Soft Machine во время их гастролей 1968 года Британия идёт.
— Soft Machine гастролировали по Америке с Опытами. Их истощающий все силы маршрут проходил через двадцать пять городов, где они дали в общей сложности пятьдесят концертов, выступив в пятидесяти различных местах, часто по два концерта за вечер.
