-Мурка, Гоп, пакуйте останки. – Распорядился Велес. – Возьмём наверх, Лизе покажем.
Названные, на шефа посмотрели поражённо.
-А куда паковать-то?
Велес постучал пальцем по своему поясу и двинулся к двери комнаты. Мурка и Гоп снова
посмотрели друг на друга. Потом на пояса. На кучу окровавленного тряпья, из которой торчали
обломанные кости, без видимых признаков головы и вообще каких-либо отростков. Как это
раскидать по кармашкам пояса они не очень понимали. Переспросить постеснялись, так что
пришлось самим соображать. Первой догадалась Мурка. Один из кармашков, которые она сейчас
начала открывать один за другим, содержал кубик, полиэтиленовой внешности. Кубик был
извлечён и случайно уронен на пол. Там он издал звук (сразу три человека оглянулись удивлённо,
выглядывая того поганца, что изволил так громко испортить чудесный затхлый воздух подземный)
и раскрылся подобно бутону розы. При развёртывании сие явило себя большим пластиковым
пакетом. Вот туда и стали бойцы останки укладывать. В процессе, Мурка с большими глазами,
коротким кивком указала напарнику на часть мутанта, соединённую со всем остальным парой
розовых жил. Гоп, державший мешок весьма крепко, тут же его выронил. Хотя ничего особенного
88
и не увидел: просто голень, вроде женская. В туфельках серых. С бантиком. Что такого? Но
почему-то лицом весь перекосился. Может, желудок болит? Кто его разберёт…
-Саид, открывай.
Велес, Роман и Казак застыли почти ровной линией перед дверью, а Саид, проглотив комок
начинающейся паники, ухватился за скобы, тут заменявшие ручку, и поднатужился. Дверь не
открылась. Он упёрся ногой в стену и ещё поднатужился. Совершенно бесшумно, дверь стала
открываться. Саид победно улыбнулся и резко рванул. Дверь открылась сильнее и явила
темнеющий вход. Из входа темнеющего, очень обыденно и даже не сильно спеша, появилась рука.
Прежде чем её отстрелили, она ухватила Саида за ворот плаща и снова исчезла во тьме. Вместе
с истошно орущим Саидом. Велес, забыв, что он босс и рисковать собой ему по статусу не
положено, прыгнул вперёд (в этот раз он заранее нацепил маску и переключил режим видения на
движение, что никак не сказалось на его реакции и внимании). Бесшумный выстрел, новый взрыв
воплей Саида и ещё один залп. Свет от импульсов позволил Казаку и Роману увидеть, что Велес
теперь стоит в коридоре и стреляет куда-то влево. Оба ринулись туда. Роман прикрыл спину
Велеса, Казак встал рядом, готовясь стрелять. Он увидел пятна и не сразу понял, где кто и что.
Посему маску он к чёрту снял и посветил себе фонариком. Его почему-то не стошнило, хотя он
очень хотел, что бы всё-таки стошнило. Нет, Саид был живой и даже очень – он продолжал дико
орать и активно полз, к своим товарищам, а его обидчик бился в агонии за его спиной, продолжая
схватывать всё новые импульсы. Они прожигали коричневое тело насквозь, но не так, как в кино
про лазерное оружие. Почему-то, в кино не показывали, как из прошитого лазером живота быстро
вываливаются дымящиеся кишки, будто их из пуза кто-то выдавливает, как пасту из тюбика. И не
показывают, какие странные вещи торчат из неровных, опалённых жаром, красных дыр в телах. А
может, эти синие импульсы не лазер вовсе? И в кино всё правильно показывают?
-Ты обкурился блять что ли? – Рыкнул ему в ухо босс. – Какой нахер лазер? Ты что лепечешь?
Помоги Саиду баран!
Но Казак даже с места не стронулся. Он смотрел на лица братьев, лежавших тут, рядышком – у
самой двери. Оба целые, без единой раны. Но лица…, оба белые-белые. Словно в них ни кровинки
не осталось. У Дарса лицо спокойное, а на шее вдавленный в плоть отпечаток женской ладошки. У
Хорька лицо перекошено таким ужасом, что Казак сам уже начинал трястись. И на шеях парней
имелись по две маленьких ранки. Бурые такие ранки. Он такие в кино видел. Про вампиров.
Казак, начал икать. Шумно так. Он вот хорошим человеком был, добрым. Прежде чем
пожизненно получил, успел съесть всего двух мужчин и одну девушку, но он вовсе не был
монстром. Конечно же, не был! Казак был тонким ранимым человеком – он всегда это знал. И он
так же хорошо знал, что вампиры только в кино бывают. И ещё он хорошо знал, что когда
отрубаешь человеку конечности, одну за другой, а потом голову – и тогда на лице не остаётся
такой дикой, такой кошмарной гримасы ужаса и боли. Он по опыту знал – проверял. И ему это не
понравилось, кошмары потом долго снились, так что он больше никогда так не делал. Еду больше
не мучил. Ходил в церковь каждое воскресенье. Исповедовался…, потому и получил свой срок.
Священник не понял его любви к Богу и его постоянной борьбы с дьявольским искушением.
Борьбы, в которой он вот-вот бы победил и потом обязательно стал бы помогать людям. Стал бы