Том, наблюдая за ней, вдруг почувствовал, как холод в его душе немного рассеялся и он смог ощутить тёплый зуд в сердце, он возникал при каждом взгляде на неё. Он не мог понять, что именно в этом простом моменте было таким важным, но он знал одно: рядом с Джинни одиночество дневника развеевалось как утренний туман и он чувствовал себя как никогда живым. Словно Джинни была воплощением богини жизни Эостре, что была способна вдохнуть в его бестелесную сущность жизнь. Его рука сжалась ещё крепче, сплетая их пальцы. Рука Джинни была обжигающе тёплой на его фоне; маленькая ладонь с тонкими пальцами казалась очень хрупкой: сожми он руку чуть крепче — и сломает.
После праздничного завтрака Джинни ушла ссылаясь на распаковку подарков и встречу с Томом и Лоуренсом. Ещё один Том в жизни Джинни неприятно царапал его гордость, но просить её называть его Волан-де-мортом не мог... Когда она к нему так обращалась это звучало скорее как унизительное оскорбление. Её голос звучал едко и словно выплевывал каждую букву.
Том вновь остался один, но в этот раз вокруг него было напоминание о чуде,
***
Джинни вернулась в реальность, и её внимание сразу привлекли девочки, которые с азартом разбирали подарки под рождественской елью. Обёртки, ленты и наполнители разлетались в разные стороны под нетерпеливым натиском гриффиндорок, словно они были в настоящем праздничном урагане.
Джинни быстро соскочила с кровати, расправила волосы и, словно вихрь, втиснулась в плотную стену из спин своих подруг.
— Дайте и мне взять мои подарки! — проскрипела она, поджимая губы, когда локоть Кэтрин врезался ей в бок, а голова Анисии ударила в подбородок. Джинни чуть не прикусила язык и, морщась, добавила: — Осторожнее!
— А нечего было спать так долго! — весело пропела Мэри, приподнимая брови и смеясь, когда отодвинулась, чтобы дать Джинни место. Она бросила ей на колени маленькую подарочную коробочку, и её глаза блестели от озорства.
— Спасибо, Мэри! — воскликнула Джинни, открывая коробочку. В лицо ей брызнули чернила, и она в ужасе отшатнулась, закатив глаза:
— Мэрибелл! Я прибью тебя! — прорычала она, сжимаю кулаки, и бросилась на шутницу.
Схватив Мэри за плечи, Джинни с силой повалила её на пол, и началась настоящая борьба. Мэри извивалась от щекотки, как уж на сковороде, её смех раздавался в комнате, как звонкий колокольчик. Кэтрин и Анисия подбадривали то одну, то другую, смеясь и одновременно срывая обёртки, создавая настоящий хаос вокруг.
Наконец, Джинни слезла с Мэри, улыбаясь от счастья, и, устроившись перед своей кучей подарков, принялась за распаковку. Первым она открыла подарок от Тома. Внутри лежал симпатичный кулон в форме капли, инкрустированный рубиновым хрусталиком и зелеными жемчужинами в обрамлении золотой оправы. Это выглядело так шикарно, что Джинни не могла поверить, откуда у Тома столько денег. Она быстро надела кулон, представляя, как он улыбнется, увидев его на её шее, и её сердце забилось быстрее.
Следующими были коробки от близнецов: в одной находился продвинутый набор для зельеварения, а в другой — книги, разделённые на две части. Рон и Гарри подарили ей сладости, и Джинни не могла сдержать радостного вскрика, когда увидела любимые конфеты. Гермиона подарила какую-то философскую книгу о магии, и Джинни, скривив губы, подумала:
***
Двор Хогвартса, утопающий в снегу, выглядел особенно волшебно. Снег сыпал с неба, укрывая землю мягким белым слоем и придавая всему окружающему сказочный вид. Ледяные кристаллы искрились на свету, создавая ощущение, будто мир вокруг был окутан магией.
С одной стороны двора простирался густой лес. Его темные силуэты деревьев, обремененные снегом, низко склонялись к сугробам, создавая атмосферу таинственности. Ветер шептал в ветвях, и казалось, что лес живет своей жизнью, наблюдая за происходящим. С другой стороны открывалось озеро, отражающее серое небо. Ледяная поверхность воды сверкала, как драгоценный камень, а вдали виднелись очертания ледяных островков, манивших к себе своей безмятежностью.
В этом волшебном во всех смыслах месте Джинни решила провести рождественский пикник, и в это дело были втянуты все, с кем она была хоть в какой-то мере близка. Она чувствовала, как её сердце наполняется радостью от предвкушения веселья и теплоты общения.
