— Том, и ты туда же?! — разочарованно воскликнула Гермиона, а потом повернулась к Рону: — Ошибаешься, я сужу о людях не по внешнему виду, — возмутилась Гермиона.
— Кха-кха!
— Рон! — шикнула на него Джинни, но посмеялась с такой невинной подколки со стороны брата.
Объявление взбудоражило обитателей замка. Куда бы они ни шли, только и слышно: «Турнир Трёх Волшебников», «Турнир Трёх Волшебников»… Все как с ума посходили: кого допустят к конкурсу, какие виды волшебства войдут в состязания, отличаются ли от них хоть чем-нибудь заморские студенты?
И, конечно, замок подвергся генеральной уборке. Несколько потемневших портретов хорошенько почистили и помыли, к их вящему недовольству. Портреты ёжились в своих рамах, сердито бурчали, кривя влажные розовые лица. Рыцарские доспехи заблестели и задвигали руками без скрипа и скрежета. А Аргус Филч в ярости кидался на ребят, забывших вытереть ноги, и даже довёл двух девочек-первоклассниц до слёз.
И вот наступил долгожданный день. Войдя утром в Большой зал, студенты на миг замерли — ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский — красный с золотым львом, Когтеврана — бронзовый орёл на синем фоне, жёлтый с чёрным барсуком Пуффендуйцев и зелёное знамя с серебряной змеёй Слизерина. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: большая буква «X» в окружении льва, орла, барсука и змеи.
Фред с Джорджем уже завтракали. Но опять сидели отдельно от всех и о чём-то шептались, что было им отнюдь не свойственно. И Рон с друзьями, конечно, направился прямо к ним.
— Да-а, дело дрянь, — мрачно сказал Джордж Фреду. — Если он всё же откажется говорить с нами, придётся писать письмо, послать совиной почтой или прямо вручить. Он явно нас избегает, но мы своего добьёмся.
— Кто вас избегает? — подсел к ним Рон.
— Исчезни, — буркнул Фред раздражённо.
— А почему дело дрянь? — спросил Рон Джорджа.
— Младший брат слишком приставучий.
— А что вы думаете о Турнире? Хотите в нём участвовать?
— Я спросил у МакГонагалл, как будут выбирать участников, а она не говорит, — сокрушался Джордж. — Велела замолчать и заняться трансфигурацией енота.
— Интересно, что войдёт в состязания? — задумался Рон, но тут же опять оживился: — Держу пари, мы всё равно победим, правда, Гарри? Нам к опасностям не привыкать.
— Не привыкать-то не привыкать. Но не перед судейской бригадой, — остудил брата Фред.
— А кто обычно судит? — спросил Гарри.
— Всегда директора школ-участниц, — подала голос Гермиона. — На Турнире тысяча семьсот девяносто второго года все трое получили увечья. Тогда участники ловили василиска, а он возьми и встань на дыбы.
— Воу! Умница Гермиона снова в деле? — весело произнесла Джинни, усаживаясь около братьев. — Привет всем, кого не видела.
— А где Ригеля потеряла? — спросил Фред, оглядываясь.
— Вы же обычно ходите как приклеенные? — добавил Джордж.
— У него что-то удивительной важности, вот он и пошёл что-то там делать, — отмахнулась Джинни.
— И ты решила не узнавать, что это за дело такое? — удивился Рон. — Гарри, мою сестру, кажется, подменили синие человечки или зелёные? Ну, ты понял, эти
— Эм, ты уверен, что тебе не влетит за такую шутку? — шёпотом уточнил Гарри, опасливо глядя на всё ещё улыбающуюся Джинни; в его памяти ещё свежо воспоминание о том, как она рвалась накостылять Малфою.
— Да всё нормально, друг, что ты паришься? Джинни моя сестра, думаешь, она меня побьёт из-за какой-то шутки? — рассмеялся Рон.
— Могу проклясть, — не отвлекаясь от чая, сказала Джинни, и Рон подавился, а потом закашлялся. — Шутка, — злорадно добавила Джинни.
— О! Кстати, Джинни, вот держи, — оживилась Гермиона и из кармана вытащила значок с надписью «ГАВНЭ». — Это в поддержку прав домовиков! — гордо объявила она.
— Эм, а ты уверена, что им это нужно? — спросила Джинни, прежде чем заметила сигналы мальчишек.
Рон шлепнул себя по лицу, Гарри водил ребром ладони по шее, а Фред и Джордж молча хихикали друг другу в плечи. Тогда-то Джинни и вспомнила про то, как пол Хогвартса шушукались о кампании Гермионы...
— Ну, конечно, нужно! Они... — неиссякаемый поток слов хлынул на её голову, как из рога изобилия; к середине её тирады Джинни успела не только пожалеть себя, но и проклясть за длинный язык, а к концу она утратила любое логическое мышление и суть таких слов, как «домовик», «права», «защита» и «справедливость».
—
Деканы факультетов построили учеников в колонны.
— Уизли, поправьте шляпу, — командовала профессор МакГонагалл. — Первокурсники, вперёд. И, пожалуйста, не толкайтесь!
Рядами спустились по главной лестнице и выстроились перед замком. Был ясный холодный вечер. Сгущались сумерки. Бледная призрачная луна уже взошла над Запретным лесом. Джинни поежилась.
