Хотя многие тогда говорили, что произойдёт обвал курса рубля, и «будет полная жопа», Панов им не верил. Ему казалось, что ситуация в стране стабильная, и всё будет хорошо. Поэтому летом тысяча девятьсот девяносто восьмого года он попросил у Кожи денег в долг и закупил крупную партию электроники по самым низким ценам, которые были на тот момент. Разумеется, он брал долг в долларах США и верил, что сможет быстро отдать. Но грянул экономический кризис, который обвалил рубль и сделал сумму долга неподъёмной. Весь товар «встал». Склады и полки магазинов были им забиты под завязку. И никто ничего не покупал. Как назло, Кожа постоянно звонил и напоминал о приближении сроков возврата долга. Не желая ничего слышать ни об экономическом кризисе, ни об обвале рубля, он требовал отдать долг и не давал никакой отсрочки, намекая на начисление процентов в случае несвоевременного возврата долга и на физическую расправу над Пановым и его семьёй: женой и дочкой. Разумеется, начать расправу он планировал с семьи. Когда Станислав Игоревич сказал, что может отдать долг товаром, Илья посоветовал ему засунуть товар себе в жопу, чем, по сути, подписал себе смертный приговор, так как, будучи загнанным в угол, Панов был готов на всё, в том числе и на убийство своего кредитора.
После очередной безуспешной попытки отсрочить срок платежа, Станислав Игоревич пригласил Илью Кожухова к себе на дачу. Якобы, компаньоны по бизнесу привезут деньги туда. Заодно пообещал Коже баньку, девочек и шашлыки с водочкой. Разумеется, Илья не смог от такого приглашения отказаться. К тому же, ни за что из обещанного платить было не нужно. И в назначенный час он подъехал на своём «Мерседесе» к воротам дачи Панова. Когда он вышел из машины, чтобы нажать на кнопку домофона, к нему подскочили два молодчика — наркоманы, нанятые Станиславом Игоревичем. Один из них воткнул Коже нож в грудь, а второй обрезком трубы превратил его голову в кровавое месиво.
Как и обещал, Панов расплатился с ними килограммом героина. Не знали только наркоманы, что в запечатанном пакете больше яда, чем героина, а эту убийственную смесь по заказу Станислава Игоревича сделал его знакомый «химик». Уже через час наркоманы ушли в мир иной, утянув за собой троих своих товарищей.
У правоохранителей не возникло вопросов о том, кто убил Илью Кожухова, так как у наркоманов нашли «мыльницу», на которую они сфотографировали распростёртое на земле окровавленное тело Кожи и себя на его фоне. Прямо, как охотники, которые фотографируются на фоне своих трофеев. Только это была не их инициатива, а сделали они это по просьбе Станислава Игоревича.
Разумеется, от начала и до конца это был план Панова. Нет, ранее он никого не отправлял к праотцам, а подобное убийство он видел в одном американском фильме, название которого со временем из головы вылетело, а вот само убийство — нет. Как и в том фильме, убийцы были мертвы, а заказчик убийства так и не понёс наказание. Гениально! Сценаристам — респект!
На похоронах Кожи Станислав Игоревич произнёс такую пламенную речь, что чуть не расплакался. В тот момент он даже поверил, что они с Кожуховым были настоящими друзьями, и такого надёжного партнера по бизнесу, как Илья, у него уже не будет. Хотя где-то в глубине своей черной, черствой душонки он хлопал в ладоши, рукоплеща собственной сообразительности и актёрскому мастерству. Чтобы выйти из образа скорбящего друга, ему потребовалась всего одна бутылка хорошей водки.
А на следующий день после похорон «друга» Панов сел на поезд и уехал из Кирова в Челябинск, где планировал залечь на дно, пока всё не уляжется. Там и остался, о чём никогда не жалел, пока к нему не явился этот призрак из прошлого, такой же реальный, как клавиша выключателя под подушечкой пальца.
— Присаживайся! — Кожа широким жестом указал на табурет, стоящий у стола.
— Д-да, — с трясущимися поджилками Станислав Игоревич дошёл до стола и тяжело опустился напротив Ильи. Как бы страшно ему ни было, как бы он ни старался, всё равно не мог отвести глаз от спокойного лица Кожи, высеченного словно из камня. В своё время Панов пытался забыть, выкинуть это лицо с властными чертами из головы, и никак не ожидал его увидеть, да не где-нибудь, а в собственной кухне. В памяти тут же всплыли кадры из фильмов про мертвецов, и сердце сковало ледяным ужасом. Наверное, сейчас Илья задушит его и начнет поедать не успевший остыть труп. От этой мысли во рту Панова стало сухо, а на всём теле выступил холодный липкий пот, от которого рубашка прилипла к спине, и стало так холодно, словно кто-то, может даже Кожа, открыл настежь все окна в квартире. От этого Станислава Игоревича стало трясти ещё сильнее.
— Да успокойся ты! — Илья достал из внутреннего кармана своей неиз-менной кожаной куртки пистолет и положил его на крышку стола. — Не умер я! Я живой…
«Значит, просто убьет! — пронеслось в голове Панова. — Жрать меня не будет, просто убьёт! Господи, лишь бы не мучил меня перед смертью! Лишь бы не мучил».
