Банни с Машей мечтательно пошли вдоль рядов, поглощенные процессом шопинга. Миновали палатки с экзотическими фруктами, соседствующими с трубками для кальянов, пестрыми арафатками и женскими платьями с вышивкой, орешками и табаком, второсортными китайскими товарами и сувенирами. Как без них? Засмотрелись на вазы и тарелки из тончайшего фарфора, на которых арабской вязью было выведено: «Всевышний Аллах», и застыли у стеклянной витрины с золотыми украшениями. Здесь были представлены кольца, и подвески в форме жгутов, браслеты-слейв, плоские широкие браслеты, как у египетских цариц, да вообще много было золотых изделий в этом стиле: пирамиды, скарабеи, кресты Анх. Но самым занимательным был дальний стенд, на котором особо радовала глаз и воображение кофточка, изготовленная из золотой нити и инкрустированная рубинами.
– Интересно, каково носить такую вещицу, выполненную из чистого золота? – зачарованно смотрела на изделие Маша.
– Нужно будет подсказать идею мисс Ву,– так же заворожено ответила Банни.
Девушки стояли, не моргая, их глаза светились, будто золотые динары.
– Интересно, щекотно ли будет соскам? – Улыбнулась гримерша.
– Не знаю, как соскам, но от пряностей – щекотно в носу.
– Это не от пряностей – здесь пахнет чем-то другим. На ладан похоже.
– Смотри! – Вдруг воскликнула Банни и прошла в павильон.
За кофточкой притаилась лампа, точь-в-точь, как та, что была спрятана у неё в шароварах. По ободку были расположены рубины. А снизу нацарапаны такие же символы. Правда, на её лампе они были едва различимы, а здесь борозды были глубже.
Из клубов дыма, навстречу девушкам, вышел продавец. Невысокий бородатый араб в полосатой рубашке, с приличным брюшком. И только тут, подруги заметили, что под потолком висит еще одна лампа, со смесью для окуривания помещения.
–
Да уж, тяжело было сравнить их с красавицами в данный момент. Осевшая на одежду и лицо пыль, грязные разводы, спутанные волосы. Подруги больше напоминали странствующих цыганок, нежели женщин со статусом.
Тем не менее, араб приветливо продолжил:
– Желаете взглянуть на новую коллекцию украшений? Вы не чувствуете себя совсем без одежды, если на вас нет золота?– добавил он лукаво.
– Именно так я себя сейчас и ощущаю…– Поразилась Банни. – Только мне еще помады и туши не хватает…
– Нас больше интересует вот эта лампа, – пытаясь отделаться от снотворного аромата благовоний, заметила Маша, указав на лампу «Аладдина».
– О! – Воскликнул продавец, – У вас хороший вкус.
– Скажите, вы знаете, что означает эта надпись на ней? На каком она языке? – Продолжила гримерша.
Араб лукаво посмотрел ей прямо в глаза, затем медленно перевел взгляд на лампу и ответил: – Я не совсем уверен, но похоже на коптский. Поговаривают, что она гласит о проклятье Шибы.
– Как вы сказали? Шибы?! – Воскликнула Банни и уставилась на Машу. Та лишь судорожно проглотила комок воздуха, застрявший в горле.
– Сейчас, принесу ключ,– сказал араб и растворился в дымке.
– Шиба – так ведь звали провидицу,– выдавила из себя модель.
Подруга едва заметно кивнула головой.
Продавец вернулся, и, открыв витрину ключом, извлёк оттуда чудесную золотую вещицу.
– Это конечно копия. Место нахождения настоящей лампы – до сих пор неизвестно. Но надпись, как утверждает её создатель мастер Аль-Нут – привиделась ему во сне,– он покрутил вещицу, и она блеснула в солнечных лучах, волнообразно проникающих в павильон.
– А кто же такая Шиба?! – Жаждала знать Маша.
Араб провел пухлым пальцем по полировке и начал свой рассказ.
