– Сейчас не это имеет значение, а то куда она делась, – буркнул злившийся Джинн.
– А разве ты не можешь с помощью своей магии вернуть время назад? – спросила Аданная. – Например до того как ты уронил её?
Она хотела пошутить, но Джинна явно достали тупые вопросы, он шарахнул ладонью по водной глади и она замолчала. На мгновение даже испугалась. Он просто стоял к ней спиной, и она невольно подумала, что он хочет утопить её прямо сейчас. Если б она видела его лицо, то поняла что именно это он и хочет сделать.
– Черт с ней, – сказал он, наконец. Они вылезли из воды и пошли дальше. Джинн, а за ним трусящая девушка. Она ничего не говорила, боясь вызвать новый всплеск зла, но по мере продолжения часа Джинн все же успокоился. Они устроились на привал, и отпив воды он заговорил.
– Когда я вернулся из другого времени, то первым делом решил позаботиться о своей лампе, что осталась лежать в этом, в песках далеко в пустыне. Эта лампа служила мне домом, пищей и источником здоровья в течении не одного столетия. А потом она канула в реку, в которую я даже лезть не хотел, – он улыбнулся, и Аданная улыбнулась тоже. Принять поражение это тоже победа. Так она хотела сказать. Но тут Мираддин вскрикнул, схватившись за голову. Он согнулся. Все его тело задрожало, и он не издавал ни звука в течение нескольких секунд.
– Мираддин! – вскрикнула девушка и, обхватив, принялась трясти, – что с тобой?! – Это было страшно. Видеть боль, которую не можешь остановить.
Боль отпустила через мгновение, оставив лишь болезненное послевкусие от которого было сложно отдышаться. Прекрасное и до смерти перепуганное лицо нависло над ним не в силах найти нужные слова.
– Ты знаешь. Я тебе завидую, – вдруг сказал Мираддин, как будто перед его глазами пронеслась не одна сотня лет. – Люди подходят к тебе и пытаются добиться понимания, объяснить свою точку зрения, а со мной никто не хочет об этом говорить.
– Я буду с тобой говорить, только не делай так больше, – заплакала она не в силах понять, к чему было сие высказывание.
На следующий день Джинну стало плохо. Аданная проснулась, встала, умылась, сделала зарядку, а он все лежал, глядя в небо, и не хотел подниматься. Она несколько раз поинтересовалась на наличие у него болей, он отвечал, что все нормально, пока она его не достала, и он вообще перестал говорить.
Мираддин нехотя поднялся. Ночью он почему-то ворочался и не мог заснуть. Так они шли два дня и за это время Джинн сильно изменился. У него появились мешки под глазами, бледность. Он похудел и все время хотел огрызнуться на её вопросы, но сдерживался и отвечал только раздраженным мычанием. Но к вечеру ему становилось лучше, и он уже спокойнее мог говорить о чем-либо.
Что-то идет не так. Мираддин явно ощущает, как теряет над собой контроль. Сам он ничего не рассказывает и не как не комментирует происходящее. Аданная может только догадываться насколько ему плохо.
Эмоции появляются из ниоткуда, но это почти всегда одна и та же сильная ярость и раздражение. Чтобы ни говорили другие, это вызывает отвращение и ненависть. Становится тяжело слушать мнение других, как он это делал прежде, но самому высказываться не хочется тоже. Хочется просто исчезнуть или хоть как-то утолить накопившуюся злость.
Жажда. Это именно то чего он так давно не испытывал, но сейчас это чувство затмевает собой все. Раньше он носил с собой воду исключительно для утоления прихоти, но в критической ситуации мог воспользоваться магией. Пить почти не хотелось, а когда на пути попадался источник, вода казалась такой сладкой. Теперь же, сколько бы ни пил, вода потеряла свой вкус. Как будто все истоки мира обесцветились или он попал в какой-то загробный мир, где еда и вода не имеют свойство насыщения.
