Кто-то кричит что-то о Стоуксе и Тавернье, и я сдерживаю смешок. Выдавливаю благодарную улыбку перед соседней группкой, но они вскоре отвлекаются, когда речовки становятся громче, а автобус подбирается ближе. Толпа подтягивается, и начинается давка, потому отвожу Карлотту подальше в переулок – прямо туда, где стоит Юэн.
– Это просто половое взаимодействие плюс наркотики. Никакой любви не видно. Все, что я заметил, – собираюсь сказать «нерешительную любительскую технику», но сдерживаюсь, – как кто-то выдает дрочку за трах. Пойди к нему, Карра, – упрашиваю, кивая на Юэна. – Он страдает так же, как ты. Его жизнь тоже поломана. Исцелись. Исцелитесь вместе!
Карлотта поджимает губы, в глазах – куболитры слез. Потом она поворачивается и чешет к нему, и, пока Дэвид Грей под экстатические приветствия поднимает кубок, а затем передает его Хендо, она берет своего затравленного муженька за руку. Тот разглядывает ее, тоже щеголяя внушительными фонтанами, а я знаком подзываю фон-барона и его дибильного шестеру к себе. Росс в ужасе смотрит на рыдающих родаков.
– Странная штука жизнь, корешок, – говорю, трепля его за волосы.
Рановато этому пиздючонку шалав пялить! Он же еле дорос до того, чтобы по деревьям перестать лазить! Может, Рентон и прав и я совершил ошибку, когда ввел его в мир манды, перенеся на явного желторотика собственные подростковые пороки. Я-то слеплен был иначе: в его возрасте мошонка у меня была распутная и мохнатая, как две хорьковые головы.
Это воскресное чествование – лучше не придумаешь! Толпа – милейшая мешанина из семейств и множества недобитков, которые гудели всю ночь и для которых, наверное, единственным передыхом от алкашки за последние тридцать шесть часов были эти прекрасные девяносто четыре минуты футбола!
Кругом тьма-тьмущая старых лиц. Ко мне подходит Велотренажерша (каждый пиздюк ее накачивал, но она не ехала). На ее лице так и застыла нерешительная развинченность времен Литской академии. С
– Прикольно видеть тибя обратно в Лите, Саймин, – говорит она.
Хоть убей не помню, как Велотренажершу зовут, но припоминаю, что был единственным на этом товарняке с гнусными проходимцами, кто относился к ней с у-ва-же-ни-ем.
– Привет, красотка, – говорю заместо кликухи и чмокаю ее в щеку.
– Шиза тут, да ж? – задвигает она высоким визгливым голосом.
Клянусь, аромат протухшей молофьи изо всех хворых хуев, что она пересосала, врывается в меня космической силой, обустраиваясь в каком-то ветхом комоде моей души. Но хоть у меня абсолютно ноль желания ей вдуть, я очень рад ее видеть – выигрыш этого Кубка обостряет любые переживания – и пишу эсэмэску Рентону:
«Как Ибица? Велотренажерша на блядках на Уок! Привет из прошлого! Хотя и не из твоего, брателло!!»
Смотрю на ее компашку: числится ли кто из них в пиздокартотеке? Но она излучает до боли знакомую нездоровую нужду, как жертвы чернобыльской аварии радиацию, так что приходится съябывать. Когда ее отвлекает банальное вторжение еще одного тусовщика, я пользуюсь возможностью, чтобы пропустить маркер и обратиться к девице со смазливым овальным личиком, которая, походу, держится особняком. Хотя она явно с пузом, но в дымину бухая, и на ней несуразно облегающее сексуальное мини-платье. Чтобы показаться в таком виде, надо быть чокнутой рейвершей.
– Платье у тебя идеальное. Почти нифига не скрывает и все же привлекает массу внимания. Козырная комбинация.
– Сегодня особенный день, – говорит она, ловит мой взгляд и широко улыбается во весь рот.
У меня аж в мудях щемит.
– Ты ездила?
– Не-а, так билет и не купила.
– Пичалька. Великий выходной.
– Я думаю. – Она опять улыбается, обезоруживая охрану моего либидо ослепительными белыми зубами и цепкими темными глазищами. – По телику смотрела.
– Знаешь, именно это я б щас с удовольствием и сделал – просто почилил с парой банок пива и пересмотрел по ящику. Толпы уже в печенках сидят, – заявляю, окидывая взглядом бедлам и избегая голодных глаз Велотренажерши.
Она косится на свой арбуз:
– Угу. Я б тоже.
– Я бы тебя к себе пригласил, но я в Лондоне живу. Приехал на игру и с родней повидаться.
– Пошли ко мне, если хошь, я как раз на Хэлмайерс-стрит. – Она тычет в сторону Уок. – У миня пивас есть, ну и вся игра на ютьюбе выложена. Могу на телик вывести.
Киваю на ее арбуз:
– А кавалер твой кипишевать не будет?
– Кто сказал, что у миня есть кавалер?
– Ну сам же он бы туда не залез, – лыблюсь.
– Мог бы с таким же успехом, – говорит она, пожимая плечами. – Случайно на Магалуфе залетела.
