Угроза? Были, были люди, которые могли бы ему угрожать… Но не так… Нет, не так.
Сумасшедшая? Безумцы часто бывают убедительны. Вот именно, убедительны. Сложно представить безумца, который настолько безразлично отнесется к собственным откровениям. Они, скорее, навязчивы и требуют обратить внимание на свои слова. А тут: «Это ваша жизнь».
Капитан думал, уже зная, что не сможет не обратить внимания на слова американки.
– Прошу прощения, мадемуазель.
Юлю чуть не сбил с ног молодой человек в военной форме: мундир с золотистыми погонами, синие шаровары, желтая фуражка, шашка на боку. Черные сапоги с розетками на краю голенища.
– Между прочим, мадам, – хихикнула Юля.
– Не может быть! – засветились лукавством глаза офицера. – Такая юная девушка – и уже замужем! Жестокие родители!
– Увы, увы…
– Если позволите. – Офицер демонстративно схватился за шашку. – Я сражу вашего мужа, этого, без сомнения, толстого, мерзкого старикашку, и освобожу вас для жизни!
Юля пробежала взглядом по офицеру. Молодой, на вид лет двадцати, на погонах три звездочки и цифры «13». «Старший лейтенант, мальчик молодой…»
– И, может быть, после этого подвига, – «мальчик молодой» подкрутил усы, и без того залихватски торчащие, – юная дева подарит рыцарю невинный поцелуй…
– А вам не кажется, безымянный рыцарь, что вы торопитесь?
– Мэа кульпа, мэа кульпа![5] Это проклятие нашего рода! Позвольте представиться: поручик Торопецкий, Тринадцатый гусарский Нарвский, его императорского королевского величества императора германского короля прусского Вильгельма Второго полк!
– Кха…
Для Юли гусарский полк имени германского императора накануне войны с немцами звучал так же, как, скажем, танковая бригада имени Адольфа Гитлера в СССР 1937 года.
– Позволено ли мне будет узнать имя прелестной незнакомки?
– Юлия Лазаревич, жена Руслана Лазаревича, торговца мебелью из Нью-Йорка, ныне – инженера автомобильной фабрики Фрезе.
– Вы американка? – Упоминание о муже лихой гусар проигнорировал.
– Совершенно верно. Поэтому нам нужно прекратить разговор, прежде чем мой муж найдет свой верный кольт.
– Могу ли я надеяться увидеть вас еще раз?
– Почему нет? – Юля улыбнулась. – Если вы настоящий гусар, вы сможете меня найти.
– Позвольте вас оставить. Но обещаю – я вернусь!
Осчастливленный гусар зашагал прочь, напевая: «Околыш желтый, голубая тулья и долман голубой…»
Лимонад был вкусным. На самом деле – лимонным: приятно кисловатым, освежающим, в нем не было приторной сиропности современных лимонадов.
– Спасибо. – Аня поставила стакан на лоток.
– Угощайся, деточка. А ты что, тоже лимонада хочешь?
Аня посмотрела вбок. У лотка стоял, с тоской глядя на искрящийся напиток, мальчишка примерно ее лет. В потертой, но чистой одежде, ботинках, в черной фуражке. Первое, что бросалось в глаза, – это замечательно длинный нос, торчащий вперед как румпель. Или бушприт? Что там у кораблей торчит спереди?
– Денег нет, – басом сказал мальчишка.
И сглотнул.
– Хочешь, я тебя угощу?
– А я тебе за это что?
– Ничего. Просто так.
Мальчишка пожал плечами. Аня заплатила за два стакана, потом посмотрела на горящие глаза и взяла еще один.
Они уселись на лавочке возле лотка.
– Спасибо, – сказал мальчишка, допив первый стакан. – Селедки наелся, пить захотелось – страх!
Он вынул из кармана бумажный сверток, из которого торчали три головы копченых селедок.
– Меня зовут Аня. А тебя?
Мальчишка подавился лимонадом:
– В… Володя.
Аня протянула ему руку. Володя с сомнением посмотрел на нее, потом на свои ладошки, но пожал.
– Ты где живешь? – спросил он.
– В гостинице.
– А… ты не местная.
– Нет, я из М… этой… из Америки.
– Правда? – Глаза Володи загорелись. – На корабле сюда плыли? Здорово, наверное? А я вот моряком хочу быть… – А как тебе здесь, у нас?
– Нравится, – хмуро сказала Аня. – Очень.
Они сидели, болтали о разных пустяках, выпили еще лимонада. В конце концов, когда за Аней пришли, Володя тихо смылся, но перед этим они договорились, что встретятся в следующее воскресенье. Обязательно.
Праздник воздухоплавания закончился, начались трудовые будни. Руслан со вздохом принял от служанки чашку утреннего кофе и открыл газету. Что там интересного пишут в «Новом времени»?..
Среда, тринадцатое сентября. Все того же 1910 года. Сегодня Руслан с женой и дочкой переехал из гостиницы на съемную квартиру, в доходном доме на Гороховой улице.
Квартира принадлежала одному давнему знакомому господина Фрезе, поэтому обошлась в половину суммы: всего-навсего пятьдесят рублей в месяц. Учитывая, что зарплату ему фабрикант положил в сто рублей за месяц, он, Руслан, будет отдавать ежемесячно половину зарплаты. И это еще очень повезло: средняя цена пятикомнатной квартиры – две спальни, гостиная, столовая, кабинет, кухня, комната прислуги – в столице от восьмидесяти до ста рублей. А меньше никак: иначе уважать не будут. Здесь в скромной квартирке не поселишься: никто руки не подаст.
