Руслан медленно повернулся. Рано успокоился…
– Ну и на ком же? – очень-очень спокойно спросил он.
– А вот. – Юля взяла один из листков и заунывно, подражая Копеляну, читающему досье на Штирлица, заговорила: – Глеб Егорович… пардон, Жеглов вспомнился… Глеб Евгеньевич Котельников, 38 лет, актер труппы Народного дома, псевдоним – Глебов-Котельников. Тот самый изобретатель парашюта в будущем, которого не будет.
Руслан моргнул.
– Откуда дровишки?
– Как откуда? Ты сам мне о нем вчера рассказал.
– Я назвал только имя и фамилию. И уж точно не называл его творческого псевдонима.
– Мой любимый, но несообразительный муж, здесь нет Интернета, но есть такая вещь, как телефон. А там, где есть телефон, – есть и телефонная книга, в которой обладатели указанных аппаратов перечислены в алфавитном порядке. Достаточно позвонить, уточнить, где он работает, под видом журналистки, а потом позвонить в Народный дом и уточнить уже там остальные сведения.
– Надеюсь, ты еще ничего не сказала ему?
– Пока ничего. Руслан, мы же после капитана договорились: любые вмешательства в ход истории – только после обсуждения с тобой. Так что не переживай. У меня сейчас более серьезная проблема.
– Какая? – насторожился Руслан.
– Я не могу писать этим проклятым пером! Я уже вся в чернилах!
– А почему ты «Паркер» не купила?
Юля замерла:
– А что, он уже есть?
Руслан кивнул. Юлино лицо приобрело особое выражение, свойственное человеку, который понял, что он лопухнулся. Если бы действие происходило в американском мультике, Юлины уши сейчас превратились бы в ослиные.
Добила ее Аня. Дочка подошла и сладким голоском пай-девочки сказала, протягивая карандаш:
– Возьми, мамочка, я думаю, тебе будет удобнее.
Руслан расхохотался и обнял жену и дочку за плечи:
– Девчонки, я вас люблю!
Те три дня, что Юля потратила на войну с чернилами, Руслан провел на фабрике Фрезе, вместе с жестянщиками изготавливая пробные канистры. И вот они готовы.
Из толстой жести – или здешняя жесть толще привычной, – блестящие золотистыми боками, на которых вытиснуты крестовые штамповки для жесткости и выдавлено слово «Фрезе». Петр Александрович порывался было добавить сюда еще и «Лазаревич», но Руслан отказался. Не он придумал, не он сделал – так какой смысл?
От обычных канистры отличались разве что более острыми гранями – все-таки их не штамповали, а паяли – и расцветкой. Нет, не золотой, их должны были покрасить свинцовым суриком, который по цвету больше походил на жидкий огонь. Но это потом: Руслану хотелось похвастать Фрезе пока еще красивой канистрой.
Фабрикант стоял в гараже, рассматривая уазик.
– Вот, Петр Александрович, ваши первые канистры.
Фрезе мельком глянул, но радости на его лице не появилось. Он о чем-то глубоко задумался.
– Петр Александрович?
– А? Нет-нет, отличные изделия, отличные… Только покрасить их…
– Покрасим.
– Отличные… Но, Руслан Аркадьевич… – Фрезе неожиданно резко повернулся к Руслану и выставил вперед бородку. – Я – не жестянщик. Я автомобили хочу делать!
– Э…
– Вот смотрю я на вашего «узика» – и что я вижу?
– Что? – Руслан примерно понял, к чему клонит фабрикант, но хотел знать точно.
– Я вижу автомобиль.
Логично.
– И не просто автомобиль: я вижу армейского трудягу, лошадку. Автомобиль, специально предназначенный для военной службы. Мне кажется, в вашем будущем конная тяга в армии не используется?
– Практически нет.
«Не считая парадных выездов и казаков».
– Знаете, – Фрезе опять крутанулся, – сколько автомобилей было в нашей армии в прошлом году?
– Нет.
– Двадцать четыре. Если бы не война с японцами и не генерал Куропаткин, мы бы до сих пор ездили на лошадях, как во времена наполеоновских войн! Слава богу, в этом году взялись за ум: по инициативе военного министра Сухомлинова организуются автомобильные команды железнодорожных батальонов, собираются закупать автомобили. Но знаете, что я вам скажу?
Глаза Фрезе горели огнем вдохновения.
– Они нигде не купят легковых автомобилей, специально предназначенных для армии! Проходимых, надежных, специальной расцветки. Нигде! Если мы с вами им этого не предложим. У меня еще остались знакомства в военном министерстве. Если мы с вами сумеем построить такой автомобиль, взяв ваш за основу, – его купят. Купят и попросят еще! Лучшего будет не найти нигде!
Руслан машинально потер руки. Руки, почувствовавшие НАСТОЯЩУЮ работу.
– Рама из швеллеров… Швеллеры купим.
– В России?
– А где же еще?! Мы хотим автомобиль для армии? Значит, он должен быть полностью из отечественных деталей. Иначе случится война – и пф-ф-ф! Деталей нет, производство встало, все бегают и суетятся, клепают из подручных материалов в сапожных мастерских… Запомните! – Фрезе оторвался от УАЗа и поднял палец вверх. – Все, предназначенное для войны, должно быть полностью отечественным. И только так! У вас ведь так?
– Так, – вильнул взглядом Руслан.
– Вот! Что я говорю, не могут же люди в будущем быть глупее нас сейчас. Давайте дальше…
Фрезе, обидевшийся за Российскую империю, сыпал цифрами и названиями заводов.
