— О, вы тоже остались в выигрыше, сэр.
— Я тоже… что, и я тоже?
— Несомненно, сэр. Мне удалось выяснить, для чего миссис Грегсон пригласила вас. Она хотела определить вас к мистеру Филмеру личным секретарем.
— Что!..
— Именно так, сэр. Дворецкий Первис невзначай услышал, как миссис Грегсон беседовала об этом с мистером Филмером.
— Секретарем к этому п-пережорливому зануде? Дживс — я не вынесу… не переживу…
— Боюсь, что так, сэр. Я взял на себя смелость предположить, что вас не заинтересует это предложение. Мистера Филмера вряд ли можно счесть подходящей для вас компанией. Однако если бы миссис Грегсон уже закрепила место за вами, то отклонить предложение оказалось бы несколько затруднительно.
— Вот-вот! Именно, что «несколько затруднительно».
— Да, сэр.
— Только знаешь, Дживс, — кое-что ты все-таки проглядел. Как я теперь выпутаюсь из этой истории?
— Прошу прощения, сэр?
— Буквально пару минут назад тетя Агата передала через Первиса, что хочет меня видеть. Думаю, она как раз полирует свой топорик…
— Разумней было бы избежать этой встречи, сэр.
— Легко сказать — но как?
— Непосредственно за этим окном по стене проходит надежная, крепкая водосточная труба. А через двадцать минут за воротами парка будет ждать двухместный автомобиль.
Я взглянул на него с глубоким уважением.
— Дживс, — сказал я, — ты всегда прав. А через пять минут не получится?
— Скажем, через десять минут, сэр.
— Ладно, сойдемся на десяти. Экипируй меня для путешествия, а остальное я беру на себя. Так где эта труба, о которой ты столь благосклонно отзывался?
Письмо пришло шестнадцатого утром. Я как раз заправлялся завтраком и, чувствуя, что изрядно подкрепил себя кофе и копченой рыбой, решил, не откладывая в долгий ящик, выложить новости Дживсу. Как сказано у Шекспира, если собрался что-то сделать, то не медли. Дживс, разумеется, будет разочарован и даже раздосадован, но, черт побери, толика разочарования время от времени идет человеку на пользу. Дает почувствовать, что жизнь штука серьезная, даже суровая.
– Дживс!
– Сэр?
– Тут вот пришло письмо от леди Уикем. Приглашает на Святки в Скелдингс. Упакуйте, пожалуйста, все, что нужно. Мы отправляемся туда двадцать третьего. Побольше белых галстуков, Дживс, а также несколько добротных повседневных костюмов. Мы там пробудем достаточно долго.
В ответ последовало молчание. Я чувствовал направленный на меня укоризненный взгляд, но сделал вид, что ничего не замечаю и целиком поглощен намазыванием на тост мармелада.
– Насколько я понял, сэр, вы предполагали сразу после Рождества посетить Монте-Карло.
– Знаю. Но Монте-Карло отменяется. Планы изменились.
– Очень хорошо, сэр.
Зазвонил телефон, очень кстати прервав назревающее щекотливое объяснение. Дживс поднял трубку:
– Да?.. Да, мадам… Очень хорошо, мадам. Мистер Вустер дома. – Он протянул трубку мне: – Миссис Спенсер Грегсон, сэр.
Знаете, время от времени не могу отделаться от чувства, что Дживс теряет былую хватку. Прежде, бывало, он глазом не моргнув отвечал тетушке Агате, что меня нет дома. С упреком посмотрев на своего камердинера, я взял трубку.
– Алло? – сказал я. – Да? Алло? Алло? Берти у телефона. Алло?
– Хватит твердить «Алло», – приказала старушенция в своей обычной сварливой манере. – Ты же не попугай. А жаль, у попугаев есть хоть сколько-то разума.
По-моему, тетушка взяла совсем не тот тон, которым надлежит беседовать по утрам с молодым человеком, – но что с ней поделаешь?
– Берти, леди Уикем сказала, что она тебя пригласила на Рождество в Скелдингс. Ты поедешь?
– Еще бы!
– Ладно, но помни, что надо вести себя прилично. Леди Уикем моя старинная приятельница.
Я был не в настроении обсуждать подобные темы по телефону. С глазу на глаз еще куда ни шло, но по телефону – нет.
– Естественно, я приложу все усилия, тетя Агата, – холодно сказал я, – к тому, чтобы вести себя в манере, приличествующей английскому джентльмену, который наносит визит…
– Что ты сказал? Повтори. Я не слышу.
– Я сказал «хорошо».
– Да? Ну смотри. Есть еще одна причина, почему мне особенно не хочется, чтобы ты выглядел в Скелдингсе полным идиотом. Там будет гостить сэр Родерик Глоссоп.
– Что?!
– Почему ты так орешь? Совсем меня оглушил.
– Вы сказали «сэр Родерик Глоссоп»?
– Да.
– Может, вы хотели сказать «Таппи Глоссоп»?
– Я хотела сказать «сэр Родерик Глоссоп» и поэтому сказала. А теперь, Берти, слушай меня внимательно. Слушаешь?
– Да, слушаю.
– Вот и слушай. Мне наконец удалось с неимоверными трудностями и вопреки очевидному почти убедить сэра Родерика, что ты не помешанный. Он готов воздержаться от вынесения тебе окончательного приговора, пока еще раз с тобой не повидается. Поэтому в Скелдингсе веди себя…
Тут я повесил трубку. Я был потрясен. Потрясен до глубины души.
