– Говорите, «веселого»? Значит, по-вашему, «веселого», да? – начал я. – Позвольте вам сказать, все зависит от того, что вы вкладываете в прилагательное «веселый». Если вы, кроме того, полагаете, что будет весело вам, то вы ошибаетесь. – Я сделал еще один глоток чаю и продолжал холодным тоном, отчеканивая каждое слово: – Хотелось бы задать вам один вопрос. Вы знали, что сэр Родерик Глоссоп будет спать в этой комнате, или нет?
– Знал, сэр.
– Вы в этом признаетесь!
– Да, сэр.
– И вы ничего мне не сказали!
– Не сказал, сэр. Я подумал, что более благоразумно этого не делать.
– Дживс…
– Если позволите, я объясню, сэр.
– Попробуйте!
– Я догадывался, что умолчание с моей стороны, возможно, вовлечет вас в несколько затруднительное положение, сэр…
– Стало быть, догадывались?
– Да, сэр.
– В таком случае я вас поздравляю – ваша догадка блестяще оправдалась, – сказал я, делая очередной глоток черного китайского чаю.
– Но мне казалось, сэр, будь что будет, все к лучшему.
Я хотел ввернуть пару теплых слов, но он лишил меня этой возможности:
– Я предположил, учитывая ваши взгляды, сэр, что, обстоятельно все обдумав, вы предпочтете, чтобы ваши отношения с сэром Родериком Глоссопом и его семейством оставались скорее сдержанными, нежели сердечными.
– Мои взгляды? На что?
– На матримониальный союз с мисс Гонорией Глоссоп, сэр.
Меня словно током ударило. Дживс открыл мне глаза на оборотную сторону дела. Я вдруг понял, к чему он клонит, понял в мгновенном озарении, как несправедлив был к этому достойному человеку. Я-то считал, что он посадил меня в лужу, а на самом деле он всячески старался вытащить своего господина из этой самой лужи. Прямо как в одном рассказе для детей: однажды ночью некий странник идет куда-то, а его собака вцепилась ему в штанину и не пускает. «Отпусти! Ты чего, Пират?» – говорит он собаке, но она держит его, и ни в какую; он пришел в ярость, кричит на собаку, ругает ее последними словами, но собака будто не слышит; вдруг луна выглянула из-за облаков, и странник видит, что стоит на краю пропасти, еще шаг и… в общем, вы поняли мою мысль: я о том, что точно такая же история произошла сейчас со мной.
Удивительно, как молодой человек теряет бдительность и начинает пренебрегать опасностями, которые повсюду его окружают. Даю честное слово, до этой минуты мне и в голову не приходило, что моя тетя Агата задумала наладить наши отношения с сэром Родериком, чтобы со временем вернуть меня в лоно семьи Глоссоп, а затем сбыть Гонории.
– Боже мой, Дживс! – сказал я, бледнея.
– Совершенно верно, сэр.
– Думаете, я подвергался риску?
– Да, сэр. Огромному риску.
Вдруг мною овладела одна тревожная мысль.
– Послушайте, Дживс, когда сэр Родерик спокойно все обдумает, он поймет, что я хотел разыграть Таппи и что протыкание грелки всего лишь одна из тех шуток, какие все откалывают в сочельник, на них надо смотреть сквозь пальцы и принимать со снисходительной улыбкой и отеческим покачиванием головы, – так ведь? Дескать, молодость, святочное веселье и все такое прочее. Я хочу сказать, если он сообразит, что я не замышлял против него ничего дурного, то все старания пойдут насмарку.
– Нет, сэр. Вряд ли. Возможно, реакция сэра Родерика была бы именно такой, если бы не второй инцидент.
– Какой такой второй инцидент?
– Сегодня ночью, сэр, когда сэр Родерик занял вашу комнату, кто-то туда проник, проколол грелку острым предметом и скрылся под покровом темноты.
Признаться, я ничего не понял.
– Как! Вы думаете, я хожу во сне?
– Нет, сэр. Это сделал мистер Таппи Глоссоп. Сегодня утром я его встретил, сэр, до того как пришел сюда к вам. Он был в очень веселом настроении и поинтересовался у меня, как вы отнеслись к этому инциденту. Мистер Глоссоп не знал, что его жертвой стал сэр Родерик.
– Дживс, какое удивительное совпадение!
– Сэр?
– Ну как же, Таппи пришла в голову та же мысль, что и мне. Вернее, не мне, а мисс Уикем. Очень странно, думаю, вы не станете отрицать. Чудеса, да и только.
– Не совсем, сэр. Оказывается, эту мысль подала мистеру Глоссопу юная леди.
– Мисс Уикем?
– Да, сэр.
– Вы хотите сказать, что после того как мисс Уикем предложила мне проткнуть грелку Таппи, она подговорила Таппи проткнуть мою?
– Совершенно верно, сэр. Юная леди щедро одарена чувством юмора, сэр.
Я был ошеломлен. Когда я вспомнил, что чуть было не предложил руку и сердце девушке, которая способна надуть человека, питающего к ней сильное и благородное чувство, то задрожал всем телом.
– Вам холодно, сэр?
– Нет, Дживс. Просто дрожь пробрала.
– То, что произошло, если я могу взять на себя смелость высказать свое мнение, сэр, подтверждает точку зрения, которую я изложил вчера и которая состоит в том, что хотя мисс Уикем очаровательная юная леди…
Я поднял руку.
– Ни слова, Дживс, – сказал я. – Любовь умерла.
– Понимаю, сэр.
Я сидел в грустном раздумье.
– Значит, утром вы видели сэра Родерика?
– Да, сэр.
– Ну и как он?
– Немного взвинчен, сэр.
– Взвинчен?
– Да, сэр. Возбужден. Он выразил настоятельное пожелание увидеться с вами, сэр.
– Что вы мне посоветуете?
