– Я не имею никакого желания работать в этом направлении, – гневно произнес он. – Если вам не интересны мои заметки о драмкружках, я без труда найду другого редактора, чьи вкусы более утонченны.
– Правильно, Уотербюри, – согласился Сиппи. – Не сдавайтесь и не уступайте. Если у вас примут одну статью, пишите другую. Откажут, несите к другому редактору. Пишите, Уотербюри, пишите. Буду следить за вашими успехами с неослабным интересом.
– Благодарю вас, – злобно ответил мистер Уотербюри. – Ваш авторитетный совет будет мне полезен.
Он вышел, хлопнув дверью, а я повернулся к Сиппи, порхавшему по комнате, как канарейка.
– Сиппи…
– Что? Не могу остановиться, Берти, никак не могу! Только на одну минутку заглянул сюда повидаться с тобой и бегу сейчас дальше. Я -счастливейший из смертных, Берти! Я помолвлен. Моя свадьба первого июня, ровно в одиннадцать утра. Подарки просят присылать в конце мая.
– Постой, Сиппи! Угомонись на минутку! Как это случилось? Я думал…
– Э, длинная история! Слишком долго рассказывать. Спроси Дживса. Он ждет внизу. Ах, когда она наклонилась надо мной, вся в слезах, я понял, что одно слово может решить все. Я взял ее маленькую ручку и…
– Наклонилась? Когда? Где?
– В твоей гостиной.
– Почему?
– Что почему?
Почему наклонилась над тобой?
– Потому что я лежал на полу, осел! Естественно, женщина всегда наклонится к лежащему на полу. Прощай, Берти, мне некогда!
Сиппи вылетел из кабинета. Я пустился за ним, но он уже был на улице и затерялся в толпе.
Дживс стоял на мостовой, задумчиво глядя вслед Сиппи.
– Мистер Сипперлей ушел, сэр, – сообщил он.
Я остановился.
– Дживс, что произошло?
– Что касается сердечных дел мистера Сипперлея, то я должен сообщить вам, сэр, что все устроилось. Влюбленные пришли к обоюдному соглашению.
– Знаю. Помолвлены. Но как это произошло?
– Я взял на себя смелость протелефонировать мистеру Сипперлею от вашего имени, сэр, прося его немедленно прибыть к вам.
– Так вот почему он очутился в моей квартире. Дальше!
– Затем я осмелился протелефонировать мисс Мун, сообщив ей, что с мистером Сипперлеем произошел несчастный случай. Как я и предполагал, леди очень взволновалась и пожелала тотчас же приехать. По приезде же ее потребовалось всего несколько минут, чтобы привести дело к желанному концу. Мне кажется, мисс Мун давно любила мистера Сипперлея, сэр, и…
– Но и попадет же вам, когда она обнаружит, что никакого несчастного случая с Сиппи не произошло.
– Но несчастный случай был на самом деле, сэр.
– Не может быть!
– Правда, сэр.
– Удивительное совпадение. Помните, вы говорили утром…
– Не совсем совпадение, сэр. Прежде чем протелефонировать мисс Мун, я взял на себя смелость ударить мистера Сипперлея по голове ракеткой для гольфа, сэр, которая лежала в углу.
– Что вы говорите, Дживс?
– Я делал это с искренним сожалением, сэр, и весьма соболезнуя жертве. Но это был единственный выход.
– Не понимаю. Значит, он вас просил ударить его ракеткой по голове!
– Ничего подобного, сэр. Я дождался, когда он повернулся ко мне спиной.
– Но как вы ему потом объяснили?
– Я сообщил, что новая ваза свалилась ему на голову, сэр.
– Но ведь ваза цела.
– Разбита, сэр.
– Что?
– Для большего правдоподобия, сэр. К сожалению, сэр, починить ее невозможно.
Я вздохнул.
– Дживс…
– Простите, сэр, но не лучше ли вам надеть шляпу? Ветер холодный и…
– Разве я без шляпы?
– Да, сэр.
– Ах, черт возьми! Я, наверное, забыл ее в кабинете Сиппи. Погодите, Дживс, я сейчас!
– Слушаюсь, сэр.
Я вбежал по лестнице и влетел в редакцию. Что-то тяжелое свалилось мне на голову. Я очутился в облаке мучной пыли.
Если теперь кто-нибудь из моих друзей попадет в сложное положение, пусть выпутывается сам. Я не стану больше совать нос не в свое дело.
Мой крепкий сон был прерван звуком, напоминающим отдаленные раскаты грома, и когда сонный туман немного рассеялся, я смог определить, что это за звук и откуда он исходит. Источником его был теткин скотчтерьер Макинтош, который царапался в дверь. Дело в том, что моя тетушка Агата отбыла лечиться в Aix-les Bains, а на мое попечение оставила это скудоумное животное, с которым у нас резко расходятся взгляды на предмет раннего вставания. Хотя часы не показывали и десяти, глупый пес был тут как тут.
Я позвонил, и вскоре из ниоткуда возник Дживс с подносом. Впереди Дживса бежало животное, оно вскочило на кровать, проворно лизнуло меня в правый глаз, свернулось клубочком и немедленно погрузилось в глубокий сон. Объясните мне: какой смысл подниматься ни свет ни заря и ломиться в дверь, если вы намерены при первой же возможности снова завалиться спать? Тем не менее каждый день на протяжении последних пяти недель малахольный пес упрямо придерживался одной и той же стратегии, и, признаться, мне это уже здорово надоело.
На подносе лежало два-три письма, и, залив в утробу с полчашки живительного напитка, я почувствовал, что теперь в силах за них приняться. Сверху лежало письмо от тетушки Агаты.
– Ха! – сказал я.
– Сэр?
