Посреди большого города, конечно, не найти прохладных потоков, но кое-что я мог предложить, чтобы взбодрить его упавший дух. Указав на шарф клуба «Трутни», лежавший на сиденье, я в то же самое время протянул Орло Портеру свою шляпу. Он надел их и столь нехитрым способом совершенно изменил свою внешность, что оказалось как нельзя кстати. К машине приближались полицейские, но они искали человека без головного убора, а на голове Орло со всей очевидностью красовалась шляпа, и полицейские прошли мимо. Правда, я остался с непокрытой головой, но одного взгляда на меня достаточно, чтобы понять, такой блестящий щеголь никак не может быть той подозрительной личностью, которую они ищут. Через несколько минут толпа рассеялась.
– Жми, Вустер, – скомандовал Орло. – Поторапливайся, черт тебя подери.
В его голосе звучало раздражение. Я вспомнил, что он всегда был раздражителен, и его можно понять. Мало того что живешь с именем Орло, еще и торгуешь вразнос страховыми полисами, хотя когда-то мечтал сотрясать палату общин пламенными речами. Поэтому, приняв во внимание его душевное состояние, я не стал обижаться, если обида – подходящее слово для обозначения того чувства, которое испытываешь, когда тобой начинают понукать. Я нажал на газ, Орло сказал «У-уф» и вытер пот со лба.
Я не знал, как мне себя вести. Орло все еще тяжело дышал, будто загнанная лань, но некоторые, когда дышат, будто лани, любят сразу же выложить вам, в чем дело, а другие, напротив, тактично помалкивают. Я решил рискнуть.
– Небольшое затруднение? – спросил я.
– Да.
– Бывает, когда участвуешь в демонстрациях. Что случилось?
– Я врезал полицейскому.
Теперь понятно, почему он немного взволнован. С полицейскими лучше не связываться, а если пришлось кому-то из них врезать, то делать это следует с осторожностью. Я стал допытываться дальше:
– Была какая-то особая причина? Или просто так вдруг взбрело в голову?
Орло заскрежетал зубами. Он рыжий, а я по опыту знал, что в напряженные моменты у рыжих всегда повышается кровяное давление. Вспомните, как расправилась с Марией Шотландской рыжая королева Елизавета I.
– Он попытался арестовать женщину, которую я люблю.
Ясное дело, кто бы стерпел на его месте. На своем веку я влюблялся много раз, правда ненадолго, но если бы на моих глазах любимую женщину зацапала полиция, я бы за себя не поручился.
– А что же она натворила?
– Мы вместе шли во главе демонстрации, она громко кричала, что естественно для благородной девушки, когда ее захлестывают эмоции. Полицейский велел ей замолчать. Она ему ответила, что живет в свободной стране и имеет право кричать сколько хочет. Он сказал, что у нее нет права кричать то, что она кричит. В ответ она обозвала его казаком и ударила. Тогда он ее арестовал, и тут я ему врезал.
Мне стало жаль побитого полицейского. Как я уже сказал, Орло – мужчина крупного телосложения, и Ванесса – девица рослая и крепкая, рука у нее тяжелая. Так что полицейский, пострадавший от этой парочки, вполне мог считаться раненным в сражении.
Однако сейчас другое занимало мои мысли. Слова «мы вместе шли во главе демонстрации» заставили меня вздрогнуть. В сочетании с предыдущей фразой «женщина, которую я люблю» они могли означать лишь одно.
– Боже праведный, – произнес я, – Ванесса Кук и есть та женщина, которую ты любишь?
– Да, это она.
– Славная девушка, – кивнул я, немного лести никогда не повредит. – И по части ослепительной красоты входит в первую десятку.
Я сразу же понял, что перестарался с комплиментами, мои слова подействовали на Орло самым неприятным образом. Его глаза выпучились и засверкали, словно он вот-вот разразится пламенной, крайне леворадикальной речью.
– Ты ее знаешь? – спросил он низким сдавленным голосом, похожим на хрип бульдога, у которого в глотке застрял здоровенный кусок мяса. Я понял, что надо соблюдать осторожность, так как, судя по всему, в душе Орло зашевелилось, как говорит Дживс, чудище с зелеными глазами, глумящееся над своей жертвой[340]. А когда в дело вступает зеленоглазое чудище, можно ждать чего угодно.
– Немного, – ответил я, – совсем немного. Мимолетное знакомство на вечеринке.
– И это все?
– Все.
– Между вами не было, как бы это выразиться, в некотором смысле близости?
– Нет-нет. Обычное шапочное знакомство, обмен любезностями, «доброе утро – доброе утро – великолепное утро, не правда ли?», если случайно встречались на улице.
– И ничего больше?
– Ничегошеньки.
Похоже, я сумел вывернуться. Злоба в нем утихла, и голос, когда он снова заговорил, уже не напоминал о подавившемся бульдоге.
– Ты назвал ее славной девушкой. И лучше не скажешь.
– Надо думать, она тебя тоже высоко ценит?
– Совершенно верно.
– И вы, должно быть, помолвлены?
– Да.
– Поздравляю.
– Но мы не можем пожениться из-за ее отца.
– Возражает?
– И слышать не хочет.
– Но в наше просвещенное время согласие отца вовсе не требуется.
Его лицо исказила гримаса боли, он весь перекосился, как лопасти электрического вентилятора. По всей видимости, мои слова глубоко ранили его.
