– «Нет, сэр» – точнее не скажешь. Мы наконец-то не ведаем тревог. И я объясню вам почему. Здесь нет теток. И прежде всего нет миссис Далии Траверс из Бринкли-Мэнор, Маркет-Снодсбери, Вустершир, от которой нас теперь отделяет три тысячи миль. Поймите меня правильно, Дживс. Я люблю родную старушенцию. Скажу больше, я глубоко ее чту. С ней никогда не соскучишься. Но у нее нет моральных устоев. Она не делает различия между тем, что можно и чего нельзя. Если ей взбредет что-то в голову, она не спрашивает себя: «А как посмотрела бы на это Эмили Пост[396]?» – и просто-напросто делает, что ей вздумается, как, например, в этой истории с кошкой. Знаете, в чем беда теток как класса?
– Нет, сэр.
– Они не джентльмены, – мрачно заключил я.
Герои романов Пэлема Грэнвила Вудхауза, английского писателя-юмориста – известны и любимы по всему миру. Непутевый аристократ Берти Вустер и невозмутимый камердинер Дживс, хладнокровно готовый к любым злоключениям и невероятностям, который год рука об руку победоносно шествуют в читательских сердцах, неся в массы потрясающий английский юмор.
Роман «Тысяча благодарностей, Дживс!» – новая история приключений знаменитых британцев.
Удобно усевшись за стол и приступив к яичнице с ветчиной, которую Дживс дал мне от щедрот своих, я испытывал, если можно так выразиться, странную экзальтацию. Обстановка казалась благоприятствующей. Я снова был в своей старой насиженной цитадели, и сама мысль, что я больше не увижу Тотли-Тауэрс, сэра Уоткина Бассета, его дочь Мадлен и, главное, презренного Спода, или лорда Сидкапа, как он теперь себя называет, действовала на меня, как средняя взрослая доза одного из тех общедоступных лекарств, которые поднимают общий тонус и вселяют в человека бодрость.
– Яичница, Дживс, – объедение, – сказал я. – Вкусней не бывает.
– Да, сэр?
– Без сомнения, эти яйца откладывали довольные жизнью несушки. И кофе отменный. Не премину пропеть хвалу и бекону. Скажите, вам не кажется, что со мной сегодня утром что-то творится?
– По-моему, вы в хорошем настроении, сэр.
– Да, Дживс, сегодня я чувствую себя счастливым.
– Очень рад это слышать, сэр.
– Можно сказать, я на седьмом небе, и радуга висит у меня через плечо.
– Прекрасное положение вещей, сэр.
– Помните то слово, начинается с «эй», я слышал, как вы иногда говорите его?
– Эйфория, сэр?
– Вот именно. У меня давно не было такого острого приступа эйфории. Я полон до краев витамином В. Хотя, конечно, как долго это продлится, неизвестно. Бывает, только развеселишься, а тут уже тучи начинают делать свое черное дело.
– Совершенно верно, сэр.
– Вот именно, – согласился я, подумав, что сам не смог бы сказать складнее. – Всегда нужно быть готовым к перемене погоды. Но пока она не произошла, будь счастлив в полную меру.
– Абсолютно точно, сэр. Carpe diem[912], советовал римский поэт Гораций. Английский поэт Геррик выразил те же мысли и чувства, сказав, что «нужно розы рвать, пока они свежи». Ваш локоть в масленке, сэр.
– Ой, спасибо, Дживс.
Что ж, пока неплохо. Начало удачное. Но как вести повествование дальше, просто не знаю. Не представляю себе, как писать новую главу Истории Бертрама Вустера – а именно на это я собираюсь замахнуться, – не углубляясь в прошлое, не упоминая событий, случившихся в предыдущих главах и не объясняя, кто есть кто и что, где, когда и почему произошло; но начни я объяснять все это, что скажут те читатели, которые идут со мной рука об руку с самого начала? Они закричат: «Старье!» или, как говорят французы: «Déjà vu»[913].
С другой стороны, я не должен забывать и о новичках. Нельзя допустить, чтобы бедолаги бились над решением ребусов. А то между нами может состояться примерно следующий обмен репликами:
